Невезуха на все сто

говоря, эти «яблочки» и в самом деле недалеко укатились, все — точная, уменьшенная в разных масштабах копия мамы Сони, этакие маленькие долгоносики. Даже в десятимесячном Кирюше, несмотря на младенческую пухлость, легко угадываются фамильные черты.
Пожалуй, только крепенький боровичок Сережа выбивается из общего ряда: крупной, красиво вылепленной головой, густыми каштановыми вихрами и большими, чуть навыкате голубыми глазами. Да и носик у него самую малость подгулял, совсем даже не длинный, а аккуратненький такой, пипочкой. Ну что тут скажешь, в семье не без «урода». В кого бы он такой? Может, в папочку пошел? Действительно, ведь без папочки здесь не обошлось. Где он, кстати, что-то я до сих пор его не видела. Пора бы и ему принять участие в любительском спектакле под названием «Теплые родственные отношения».
Представьте себе, он тут же и появился. Словно стоял за сценой, пардон, за дверью и ждал, когда я о нем вспомню. Удивительно даже, что его первой репликой стала не коронная «кушать подано», а «о-о-о, кто к нам пожаловал!». После чего он бросился к Инге лобызаться.
— Здравствуй, Толик. — Инга подставила ему щечку с довольно-таки кислой улыбочкой.
Дети на появление папаши отреагировали довольно вяло: поздоровались и разбрелись по углам. Сам Толик удостоил особого внимания только младшего, взял на руки, показал «козу» и снова усадил в манеж. Тот, не выказав ни малейших признаков неудовольствия, сразу же уставился немигающими глазами на люстру. Не ребенок, а песня! Никакого сравнения с моим Петькой, который в блаженном Кирюшином возрасте и одной минуты на месте не сидел, а уж как орал, боже милостивый! Я с ним даже поесть нормально не могла, так и бегала — в одной руке Петька, в другой бутерброд, рискуя в суматохе перепутать и откусить что-нибудь не то.
Кажется, я вас окончательно заболтала, забыв сообщить самое главное, а именно: явившийся домой глава семейства по имени Толик тоже был точной Сониной копией, правда, несколько увеличенной. Надо же, как они подобрались, бывает же такое. И нос у него длинный, и подбородок острый, и пегие реденькие, зализанные на левую сторону волосы.
— Давненько, давненько мы тебя не видели. — Толик уселся на диван рядом с Ингой и по-родственному приобнял ее за плечи. — Совсем нас забыла, матушка.
Инга почему-то стала оправдываться:
— Все некогда было, то одно, то другое… Неприятности мелкие… И крупные…
— Какие, например? — допытывался въедливый Толик.
— Да вот у подружки проблемы. — Инга кивнула на меня. — Хочу ее к вам на время пристроить.
— Эту, что ли? — Толик посмотрел на меня так, будто только что увидел. Еще один притвора! — А что это с ней?
— Муж отмутузил, — услужливо подсказала Соня.
— Бывает. — Толик расплылся в скабрезной ухмылке. — А за что?
Я уже открыла рот, чтобы облаять их всех в их собственном же доме, но прыткая Инга меня опередила:
— Да ни за что. По пьянке. Я тут договорилась с Соней, пусть она у вас пару дней побудет, пока все утрясется… Я ее скоро заберу.
— Ну пусть побудет, — разрешил Толик без восторга. — Ну а твой муженек как? — Это он уже Инге.
— Да все так же, я его почти и не вижу. Машину ему недавно разбили.
— Это «Линкольн», что ли? — Толик даже побагровел.
— Ну да, — подтвердила Инга.
— Сильно?
— Правое крыло всмятку, — доложила Инга.
— Это же такая куча бабок! — присвистнул Толик и начал нервно покачивать ногой.
— А мы вот все ремонтируемся, ремонтируемся… — выдал Толик после минутной паузы, потребовавшейся ему для переваривания Ингиной истории с «Линкольном», — тоже кучу бабок вгрохали, а конца все не видать. — В его голосе звучал плохо скрываемый упрек в Ингин адрес: мол, вы иномарки бьете, а тут на канализацию не наскребешь. С чего бы это, а?
Инге нравоучительный Толиков тон, похоже, совсем не понравился, и она засобиралась домой:
— Ну ладно, мне пора. Рада, что вас повидала…
— Уже? Так скоро? — Толик тоже вскочил с дивана. — И не посидели совсем…
— Вот на днях заеду, тогда и посидим, — пообещала Инга и кивнула в мою сторону:
— А в залог я вам свою подружку оставляю, Танюшку. — Она как-то вымученно мне подмигнула. — Надеюсь, лишний рот вас не слишком обременит?
— Ничего, рассчитаемся, — хохотнул Толик. Ингу заметно покоробило. Господи, да она же их терпеть не может, это мне стало так ясно, хоть иголки собирай. Какого же черта она меня сюда притащила, спрашивается.
Само собой, я изложила ей свои соображения, когда мы трогательно прощались у калитки.
— А куда еще? — огрызнулась она. — Ты же в Котов не желаешь!
— Чего ты завелась? — Я тоже полезла в бутылку.
— А