Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
— Как ты с матерью разговариваешь? — немедленно вызверилась я. — Я тебе что, девочка? Вот оставлю тебя у бабушки еще на год, пусть научит тебя со старшими разговаривать!
Петька замолчал и обиженно засопел, а я велела, чтобы он снова передал трубку бабушке.
— Вы что, с ним не ладите? — спросила я ее.
— Да все у нас отлично, — оптимистично заверила она. — Тут к нам один родственник заезжал, от какой-то тети Любы…
— А, знаю. — Я сообразила, что речь идет об Отто. — Он у меня тоже был.
Затем разговор переключился на житейские проблемы, как-то: почем нынче помидоры на рынке, какие виды на урожай и прочее.
Я рассеянно поддакивала, не в силах сосредоточиться. В голове как заноза засела Петькина угроза. А что как вправду сбежит? Короче, я не выдержала, во второй раз истребовала Петьку к телефону и затараторила примирительно:
— Ну Пит, будь же ты человеком, в конце концов. Понимаешь, я сейчас не могу, очень много дел. Но как только освобожусь, сразу за тобой приеду. Потерпишь, а?
— Ладно, неделю я еще потерплю, — пообещал Петька после продолжительной паузы и тут же выставил условие:
— Если ты мне новые ролики купишь. И не с барахолки, а настоящие.
— Хорошо, куплю, — устало выдохнула я. Вот такая из меня мать, никудышная. Кого я, интересно, воспитаю при такой-то непоследовательности? Буду потом себе локти кусать до мяса, всенепременно буду!
— И учти: детей обманывать непедагогично, — предупредил меня Петька строгим голосом, — иначе я могу потерять к тебе доверие.
Ну ты посмотри, какой нахал на мою шею! А где я ему деньги возьму на эти настоящие ролики, нарисую, что ли? Придется у Инги одолжить. Вот вам, кстати, и еще одна причина для того, чтобы не сдавать ее в милицию.
Уладив дела с Петькой, я почувствовала некоторое облегчение, а заодно и чувство голода. И это было неудивительно, учитывая, когда я ела в последний раз (еще утром) и что именно: чипсы и просроченный йогурт. А тут такие катаклизмы, потребовавшие от меня немереное количество килокалорий! Инга сбегала вниз, на кухню, и притащила поднос с неизвестными как мне, так и ей блюдами кавказской кухни, приготовленными усатыми тетушками. Мы дружно поужинали, а потом отправились к тому самому озеру, в котором Инга собиралась утопить пистолет Юриса.
Озеро оказалось на редкость живописное, одно плохо — комаров в его окрестностях было невпроворот. Что, впрочем, здорово облегчило мою задачу — не выбросить пистолет, а спрятать, причем сделать это так, чтобы Инга ни о чем не догадалась. Как раз из-за комаров Инга, опасаясь за свою нежную кожу, предпочла остаться в машине, тем самым возложив на меня обязанность по избавлению от Юрисовой пушки.
Ну что ж, тем лучше, обрадовалась я и резво нырнула в прибрежные камыши, где и собиралась, скрывшись от Ингиных глаз, осуществить заранее разработанный план. Спрятать пистолет под одеждой, а в воду для видимости зашвырнуть какой-нибудь булыжник. Но в последний момент я отказалась от мысли держать при себе оружие — как-никак в доме полным-полно народу — и придумала кое-что получше. Оставить пистолет в укромном местечке прямо здесь, на берегу: и карман не тянет, и в то же время всегда можно в случае чего вернуться и отыскать его.
К счастью, с укромным местечком проблемы не было. Таковым я назначила кем-то выброшенную старую автомобильную покрышку, успевшую основательно завязнуть в песке. В ее резиновое нутро я и засунула пистолет Юриса, убедилась, что тайник надежный, и швырнула в воду найденный поблизости кусок кирпича. Его отчетливое бульканье специально предназначалось для сидящей в машине Инги. Ну все, дело сделано. Нет, еще кое-что. Ориентир нужен, а то камыши везде одинаковые. Я приподнялась на цыпочки и огляделась. Так, а это что за деревянная хибара виднеется? Ладно, неважно, главное, что в качестве ориентира сгодится.
И все-таки про развалюху я Ингу как бы между прочим расспросила.
— Говорят, лесничество когда-то было, — равнодушно отозвалась она.
Потом мы еще немного посидели на берегу на поваленном дереве. Отгоняли от себя назойливых комаров и ностальгически вспоминали школьные годы чудесные. А Инга в припадке умиления вырезала пилкой для ногтей на бревне наши бессмертные имена. Не иначе в назидание потомкам.
Не знаю, с чего мне вдруг пришел на ум мистер Тореро.
— Слушай, — спросила я Ингу, — а Юрис, он в каком виде задницей вертел? Ну, в смысле, в каком он был костюме, до того как раздеться?
— Кажется, он был рыцарем… — рассеянно отозвалась разомлевшая от воспоминаний Инга.
— Рыцарем?! — Я попыталась вообразить, как Юрис, покачивая бедрами под музыку, сбрасывал с себя гремящие доспехи. — Что, в прямом
