Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
смысле: в латах, в шлеме?
— Да все было из картона, а сверху оклеено фольгой, — успокоила меня Инга.
— А почему, интересно, бандит с бородой сказал мне, что Юрис «голубой»? — подумала я вслух.
— «Голубой»? Чушь какая-то, — нервно дернулась Инга. — По крайней мере когда мы с ним… гм-гм… у него все было на месте.
Стыдно признаться, но на языке у меня вертелся еще один вопрос. Про мистера Тореро. Мысль о том, что он запросто мог быть одним из Ингиных Адамов, упорно не давала мне покоя. Но пока я изобретала обтекаемую формулировку, измученная комарами Инга засобиралась домой. В результате допрос так и остался открытым.
Я сладко потянулась, открыла глаза, скользнула взглядом по белым стенам и, убаюканная плавным колыханием тюля на распахнутых окнах, приготовилась снова погрузиться в приятную дремоту, когда кто-то плюхнулся со мною рядом и бесцеремонно сцапал меня рукой чуть пониже талии. А еще этот кто-то самым мерзким образом захрапел. Первое, что я сделала, — избавилась от граблей, царапающих мою нежную плоть, применив простой, но весьма эффективный прием. И уж только потом повернулась, чтобы рассмотреть, кого это я так удачно нокаутировала. Глянула и испугалась, потому что обнаружила в непосредственной близости от себя существо, обросшее волосами с головы до ног. Впечатление усиливали и звуки, которые оно издавало: то ли стоны, то ли скрежетание вперемежку с завыванием. Снежный человек, пронеслось у меня в подсознании, йети!
Я открыла рот, чтобы заорать во всю глотку, и точно в это мгновение углядела на лапе у мастодонта большие золотые часы. Это навело меня на размышления, поскольку представить себе снежного человека, совершенно голого, но с золотыми часами, довольно затруднительно даже с моим богатым воображением. А волосатый урод потянул на себя простыню и издал гортанный вопль, отдаленно напоминающий человеческую речь. Только после этого я наконец догадалась, кто передо мной: Ованес, ненавистный мне Покемон. Чудовище, заполучившее себе красавицу Ингу с помощью наворованных в смутные времена стихийного рынка денег!
Но какого черта он полез ко мне в кровать? А теперь, смотри-ка, корчится… Ничего, будет знать в другой раз. Думал, что ему все можно, если он пивной король, а фигу не хотел? Да чтобы по моему телу ползал такой паук! Кстати, откуда он взялся? Ведь он же должен быть в Голландии. Так Инга мне вчера сказала. Гм-гм, а может, это все-таки не он? Надо бы получше присмотреться.
— Эй, ты кто? — спросила я копошащегося под простыней волосатика.
— Это ти хто? — Из-под простыни показалась взлохмаченная голова Ованеса.
Все, последние сомнения отпали. Это Покемон, точно Покемон.
Наконец и он меня опознал, продрал глаза и уставился, будто на Мону Лизу в Лувре. Говорят, она там всегда облеплена туристами, они пялятся на нее и тщетно силятся понять, что же в ней такого замечательного. Но стоит им вернуться на родину, как сразу же начинается. Все разговоры только вокруг нее и вертятся: «Нет, „Джоконда“ — это бессмертная вещь! Нет-нет, это надо видеть! Описанию не поддается!»
Я-то в Париже пока что не была и, думаю, вряд ли туда попаду раньше, чем в следующей жизни, но, случись такая оказия, первым делом рванула бы в музей Орсэ поглядеть на «голубых танцовщиц», а уж потом на Мону Лизу, если время останется.
Что касается Покемона, то он в Париже бывал раз сто, не меньше, а спросите, что он там видел, кроме Эйфелевой башни, и то только потому, что она с любой точки просматривается.
— Што ти здэсь делаешь? — От возмущения характерный акцент Ованеса сильно усилился.
— Я? — Что за странный вопрос! — Сплю, конечно, что же еще! — На всякий случай я отодвинулась к стене и натянула простыню до самых глаз. Теперь, когда я приняла сидячее положение, мне были хорошо видны разбросанные на ковре Покемоновы шмотки. Такое впечатление, что он их буквально рвал на себе.
— А пачему здэсь?
Ну вот, начинается. Хотя вернее было бы сказать: продолжение следует. Сначала меня выставила долгоносая истеричка Соня, теперь эстафетную палочку подхватывает Покемон. А я так рассчитывала, что ближайшие два дня пройдут более или менее спокойно. И чего ему в Голландии не сиделось?
— В общем, так… — Я подняла глаза к потолку. — Сюда меня поселила Инга. На пару дней, всего лишь на пару дней.
— Инга? — свирепо прорычал Покемон и стал изрыгать в адрес моей подружки невнятные ругательства, из коих мне удалось понять следующее: эта белая комната — Ингина, и, уступив ее мне, она невольно подложила мне свинью в виде своего волосатого
