Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
Реакция была ровно та же. Может, он глухой? Ага, а заодно немой и слепой.
Тогда уж логичнее предположить, что он не понимает по-русски. Иностранец. Ду ю спик инглиш? Парле ву Франсе? Ничего, сейчас проверим.
Я подошла к нему поближе и четко, старательно артикулируя каждый звук, произнесла свою любимую фразу на чистейшем испанском:
— Абрасса мэ!
Охранник сразу ожил, выражение его лица стало более осмысленным, и даже голос прорезался — несколько растерянный басок:
— Что-о?
— Да так, ничего, проверка слуха, — брякнула я и свернула в коридор, почему-то уверенная, что охранник преградит мне дорогу, ведь зачем-то он тут торчит? Но он этого не сделал. Уж не знаю, почему: то ли полномочий таких не имел, то ли все еще не мог прийти в себя от моего испанского.
Коридор был совершенно пустой, с одной стороны глухая стена, с другой — закрытые белые двери. На двух имелись таблички: «Бухгалтерия» и — держитесь, а то упадете — «Экскурсионное агентство „Сусанин-тур“. А не без юмора здесь ребята обретаются, надо отдать им должное. „Сусанин-тур“ — это звучит, еще как звучит. Но лично я бы серьезно подумала, прежде чем воспользоваться услугами такого агентства, а то, не ровен час, угодишь в трясину-то.
Впрочем, это все лирика, имеющая весьма опосредованное отношение к главной идее моего повествования. Гораздо важнее сейчас другое — где же все-таки Инга? С мыслью о ней я стала распахивать белые двери одну за другой. Ничего интересного я за ними не увидела, все, как в обычном офисе: столы, стулья, компьютеры, и не единой живой души. Ингой там тоже не пахло, зато пахло недавним евроремонтом. Ничего не скажешь, благородное дело пропаганды патриотического сусанинского образа Покемон поставил на широкую ногу.
Не знаю, сколько бы я еще шаталась по коридору, если бы не заприметила в самом его конце темную лестницу — то ли пожарную, то ли аварийную. Но, как выяснилось, вела она в небольшую уютную мансарду, чистенькую и светлую, правда, заставленную искусственной растительностью в кадках. Ну вы наверняка видели такие пальмы и лианы в магазинах, они очень практичны, поскольку не требуют ухода и поливки, и незаменимы, когда нужно прикрыть выцветшие обои или трещины на штукатурке. Вот только на кой черт их стащили в мансарду, непонятно. То ли собирались этими пальмами украсить музейные залы, а потом передумали, поскольку они не очень-то гармонируют с лаптями, пусть и лакированными, то ли попросту расчистили место для презентации, чтобы олигархи, не дай бог, не заблукали в пластмассовых джунглях.
И вдруг где-то в самой гуще искусственной растительности раздался тихий детский плач. По крайней мере очень похожий на детский, жалобный, с протяжными всхлипами.
— Инга… — позвала я.
Плач сразу затих.
— Инга, это ты? — спросила я уже громче.
В глубине мансарды, у самой стены, мелькнула неясная тень, искусственные пальмы зашелестели пластмассовыми ветками — и все.
Я пожала плечами и сошла вниз. На сердце у меня было тревожно и муторно. Кто же там плакал? Не мог же мне померещиться этот плач, такой тихий и беззащитный? Так плачут чистые души, не успевшие увернуться от прицельного плевка. Я это знаю по себе, уж поверьте мне на слово.
Печальная и подавленная, я медленно топала по пустому коридору в обратном направлении, когда из-за ближайшей белой двери донесся голос Ованеса. Уж его-то ни с каким другим не спутаешь благодаря характерному акценту. Говорил он негромко и малоразборчиво. Подслушивать в мои первоначальные планы не входило, хотя бы потому, что я никак не ожидала, что Покемон окажется за дверью. Я ведь Ингу искала, а не его. Собственно, только по этой причине я замедлила шаг и навострила ушки. Может, он с ней там разговаривает?
— …Пш… Пш… Пжалуста, сделай это для меня, — просил кого-то Ованес, что было само по себе удивительно, с его-то надменной рожей! — Запис… Запис-сываю… Так… Так… Она? Она не знает и нитшего не должен знать! Зачем, слюшай? Ей сюр… сюр…виз будет!
Затем пауза минуты на полторы, и снова невнятное Покемоново бормотание, но уже с другой интонацией — приказной:
— Сделал?.. Ты все сделал? Так… Так… Укусил? Щенок укусил? За что? За палец? Ха-ха-ха, смотри, гангрена начнется…
Да с кем он там треплется, интересно? Может, все-таки с Ингой? Я осторожно потянула на себя белую дверь и заглянула в образовавшуюся щель. Ованес был в комнате один, стоял спиной ко мне и, глядя в окно, болтал по мобильному телефону. Ладно, пусть продолжает в том же духе, мне нет до него дела, сказала я себе и, осторожно прикрыв дверь, попятилась назад… И на что-то налетела, жутко испугавшись от неожиданности.
Это был тот самый громила-охранник, что ни бельмеса не
