Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
брызги. А в трех шагах от нее, в манеже, старательно обсасывал пальчик младшенький долгоносик — Кирюша. Старшеньких поблизости не наблюдалось, но все равно получалась суперидиллическая картинка, на мой взгляд, несколько выбивавшаяся из контекста. Конечно, украденный Ингин Сережа не был Соне сыном, зато был племянником, и растила она его с пеленок…
— Гм-гм… — откашлялась я в кулак, внимательно следя за Сониной реакцией.
— Кто там? — дернулась Соня и уставилась на меня с выражением подростка, застигнутого за разглядыванием порнографического журнала. Уже через секунду на ее блеклые глазки наплыла привычная пелена угрюмой подозрительности, будто плотные шторки опустились. — Вы?
— Да, я, — ответила я с вызовом, — а что, не ждали? — Идиотский вопрос, ежу понятно, что она меня не ждала, зачем же воду в ступе толочь!
Соня не ответила, по-видимому, тоже сочла мой вопрос идиотским, поднялась с табурета и демонстративно подбоченилась.
— Что с Сережей? — выпалила я, дрожа от волнения.
— А что такое? — Соня с невозмутимым видом снова села, взяла из стоящей у ее ног корзины очередную картофелину. — Вы какого Сережу имеете в виду? Моего? С ним, слава богу, все в порядке.
Ну вот, я так и знала! Без Сони и Толи здесь не обошлось.
— Я говорю об Ингином Сереже! — бросила я Соне в лицо как перчатку.
— Вот еще новости! Какой еще Ингин Сережа? — охотно приняла мой вызов Соня.
— Ингин сын, которого похитили, — упрямо повторила я.
— Ну вот, еще у одной крыша поехала, — криво усмехнулась Соня, — не удивлюсь, если на той же почве.
Какая такая почва? На что это она намекает, интересно?
А Соня опять вскочила с табурета и пошла на меня с видом заправской базарной драчуньи:
— Какой еще Ингин сын? Ишь, придумала! Авантюристка! Аферистка! Ее в дом пустили, а она начала лазить, где ее не просят!
Ну вот, пожалуйста, она мне опять припомнила этот несчастный чердак! Разве не странно? Что у них там, золото-бриллианты? Что-то я не заметила. Не из-за кошки же с котятами она так убивается. Еще и обидные политические клички мне навешивает. Это я-то авантюристка? Это я-то аферистка?
— Грымза! — Я плеснула ей в лицо накопившейся желчью. Как-никак давно сдерживалась.
— Что-о? — Кончик длинного Сониного носа покраснел от возмущения. — Ах ты, гнида газетная! — Такое впечатление, что она только и ждала подходящего случая, чтобы поскандалить со мной.
И почему это я гнида? К тому же газетная. Нонсенс какой-то, честное слово.
— Зараза! — Соня продолжала наступать на меня, между прочим, сжимая в руке нож, которым она перед этим чистила картошку.
Я невольно попятилась. Кто ее знает, возьмет и пырнет. А что, с нее станется. И, как многодетной мамаше, ничего ей за это не будет.
Видать, Ингин ор долетел до трепетных ушей Толика, потому что он немедленно нарисовался на веранде в линялых трениках и тапках на босу ногу и сразу же начал костерить меня, будто заранее речь заготовил:
— Че те надо, а? Че те надо? Пришла в чужой дом и возникает!
Я отступила еще на пару шагов — как-никак силы были неравные — и твердо сказала:
— Я хочу знать, где Сережа и что с ним?
— Зачем ей наш Сережа? — Толя адресовал свой вопрос Соне при том, что предназначался он, вне всяких сомнений, мне.
— Да она же проходимка! Такая же, как и ее подружка-наркоманка! — заверещала дурным голосом Соня. — Небось накололась, и глюки у нее теперь! Милицию надо вызвать, пусть они ее по картотеке проверят — может, числится. Ты позвони Серафиму, пусть кого-нибудь пришлет!
— Сейчас, — с готовностью пообещал Толя и скрылся в доме.
Мне стало как-то нехорошо. В милицию мне совершенно не хотелось, особенно в местную, борщовскую. Серафим у них тут какой-то, еще пристроит по блату на нары. Подумать только, ведь еще совсем недавно я сама собиралась стращать их милицией! Стыдно признаться, но я самым позорным образом бежала под злобное Сонино улюлюканье и преданный лай Буяна, явно старавшегося выслужиться перед хозяйкой.
— И ты, Брут, — буркнула я ему, улепетывая во все лопатки от коварных долгоносиков.
Оказавшись на расстоянии двух кварталов от «Броненосца „Потемкина“, я остановилась и перевела дух. „И что теперь делать?“ — спросила я саму себя, но так и не получила ответа. Ничего путного на ум не шло. Не разрешив ни одной старой проблемы, я приобрела новую. Где, к примеру, я преклоню голову этой ночью, которая, кстати, уже не за горами? Да и тучки какие-то подозрительные наплывают, того и гляди дождик начнется. Да вот, кстати говоря, уже и начался: две крупные капли шлепнулись мне на нос. Может, вернуться
