Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
— А чего опять я да я? Пусть Беляш, — заартачился было долговязый, но заткнулся, перехватив грозный взгляд Бороды.
Борода больше ничего не сказал, а Беляш, который при мне ни разу рта не открыл, сразу приступил к делу. Подошел к Отто и бесцеремонно ухватил его за рукав. Наверное, мой американский кузен вспомнил, как это делается в американских же боевиках типа «Двойного удара», и попробовал оказать сопротивление. Только нашим Беляшам ихние Рэмбо на один зубок, Беляш скрутил его в два счета, а подоспевший Лонг заклеил бедному Отто рот скотчем, приговаривая:
— Этого свяжем и в спальню, пусть отдохнет на кровати, а баба здесь на стуле посидит. Я поспешила встрять:
— Только рот мне не заклеивайте, честное слово, я буду молчать.
— Не будем, не будем, — пообещал Лонг, но не сдержал слова. Вот и верь после этого бандитам.
Сидеть привязанной к стулу — казнь египетская. Подумать только, а ведь я давно грозилась устроить то же самое Петьке, если он будет горбиться над тетрадками. Но заклеиваить рот скотчем я Петьке никогда не обещала. А зачем? Из него и так слова щипцами не вытащишь.
К примеру, я спрашиваю:
— Что у тебя по контрольной?
А в ответ мне — гробовая тишина, только вид у Петьки становится подозрительно задумчивым.
Я повторяю вопрос и получаю аналогичный ответ, и так до бесконечности. Еще раз пять я взываю к Петьке с тем же успехом, после чего зверею. Начинаю орать так, что у самой уши закладывает. Ору, а сама думаю: и чего я так надрываюсь, ведь это же непедагогично, но остановиться уже не в силах. Кончаются мои воспитательные потуги всегда одним и тем же: наоравшись и окончательно сорвав голос, я выпиваю полпузырька валерьянки и даю себе клятву, что впредь буду держать себя в руках. Петька, который пока я ору, тупо смотрит в учебник, преспокойно собирает ранец и спрашивает:
— Ма, можно я мультики посмотрю?
— Смотри, — отзываюсь я тихо и всепрощающе, будто со смертного одра. Я знаю, стоит заглянуть в Петькин ранец, и мгновенно выяснится, что по контрольной у него пара, а домашнюю работу он, как всегда, не сделал, но мне уже не хочется. И орать я уже не могу, поскольку охрипла.
Отдавая себе отчет в Петькиной запущенности и понимая, что одним ором тут не управиться, я даже пыталась штудировать специальную литературу, но первый же из педагогических талмудов начисто отбил у меня охоту к самосовершенствованию. Его маститая авторша уже во вступительном слове горячо убеждала читателей ни при каких обстоятельствах не кричать на детей, попутно замечая, что ей самой это никогда не удавалось. Дескать, у меня не получилось, так, может, у вас получится. Ясное дело, после подобных откровений у меня напрочь отшибло желание воспитывать Петьку по-научному, и я по старинке ору на него не реже трех раз на день…
…Ой, вы только посмотрите, что делает этот долговязый нахал! (Это я про Лонга, оторвавшего меня от светлых воспоминаний о пребывающем в Котове Петьке.) Ест мои сосиски! А перед этим опять были яблоки! Еще и кетчуп из кухни приволок, устроился за Петькиным столом и включил телевизор. Прямо как у себя дома. По-свойски пощелкал пультом, немного посмотрел МТВ, на бразильском сериале задерживаться не стал, а вот конец передачи «Наши соседи» досмотрел с удовольствием.
Еще бы, такое-то пропустить! Там как раз какая-то молодайка делилась своим горем. Горе было весьма небанальным, под названием «Никому не могу отказать». Вот и хотела бы, да никак, а эгоисты-мужчины этим пользуются без зазрения совести. Пришел, к примеру, сантехник, прокладку поменять — в кране, не подумайте чего другого — и с ходу кувырк в койку. Заглянул сосед за солью — и туда же. Забежал школьный приятель сына-восьмиклассника, хороший мальчик, начитанный, а сын как нарочно на тренировке задержался, и опять бес попутал. «Соседи» из телевизора, конечно, наперебой с советами лезут, кто чего предлагает, кто — к врачу обратиться, кто — пустить дело на самотек, а долговязый бандюга заржал как жеребец, уминая мои сосиски:
— Дустом их надо, дустом!
Тут безутешная молодайка с экрана пропала, а ее место занял ведущий передачи, которого я намедни лицезрела в музее Сусанина на опереточной презентации вызывающего изжогу пойла под названием «Сусанинское патриотическое». И вклинился он, конечно, неспроста, а чтобы подвести итоги дискуссии, что свелось к пространной трескотне, сколь цветистой, столь и бессмысленной, а завершилось непременным реверансом в сторону спонсоров. В числе коих, представьте себе, был поименован и Ингин Покемон. Надо же, раскошелился, отстегнул на дорогую передачу! Следом пошел рекламный блок, длинный, минут на десять. Чего
