Невидимый

уже теплой, так что дети могли бегать босиком. На длинном столе красовался изысканный сервиз с голубыми цветами, салфетки стояли в бокалах как на параде, блестели приборы. В фарфоровых кувшинах букеты из полевых цветов: маргаритки, камнеломки, лесная герань и огненные маки. На блюдах была разложена селедка: селедка в горчице, селедка в водке, селедка «матье» и селедка в хересе, его собственного производства, оставлявшая на языке горячий и сладкий привкус. В высоких мисках дымилась отварная картошка, только что поставленная на стол. Белая, рассыпчатая, украшенная пучками укропа, подчеркивающего вкус и запах лета.
В корзине несколько разных сортов хлеба, в том числе знаменитые лепешки его матери, ради которых люди специально приезжали на Готланд. Эти лепешки продавались только на хуторе его родителей в Каппельхамне.
Он оглядел участок, где гости как раз украшали цветами и зеленью шест, гордо возвышавшийся в центре ухоженного газона. Дети с восторгом помогали.
Как всегда, у них собрались все: сестра и брат со своими семьями, родители и тесть с тещей, соседи и друзья. По традиции они с женой всегда устраивали застолье по случаю праздника середины лета у себя на даче.
Руке стало щекотно: божья коровка ползла к запястью. Он стряхнул ее. Праздник давал возможность устроить небольшой, но долгожданный перерыв в расследовании. Особенно учитывая то, что они топтались на месте. Его ужасала мысль, что они ни к чему не могут прийти, в то время как преступник, возможно, вынашивает планы следующего убийства. «Наверное, надо копать еще дальше в прошлое жертв», — подумал Кнутас. Этот вопрос он уже обсуждал с Кильгордом. У коллеги было свое мнение, тот был убежден, что убийца — человек, с которым все эти женщины познакомились совсем недавно. Правда, он так и не смог привести ни одного конкретного доказательства в подтверждение своей версии. Ничего определенного. Зато «добродушный» коллега из Центрального управления не удержался от комментариев по поводу работы полиции Висбю. У Кильгорда были претензии по самым разным поводам — от мелочей до ведения следствия в целом, включая методику проведения допросов. Он жаловался даже на то, что кофе в автоматах управления полиции недостаточно крепкий. Ну да бог с ним. Сейчас все силы надо бросить на поиск преступника. Но не сегодня. Ему очень нужна эта небольшая передышка. Несколько часов приятного общения с родственниками и друзьями. Он даже позволит себе напиться. Расследование может подождать до завтра. Тогда он скажет своим сотрудникам, что нужно заглянуть поглубже в прошлое потерпевших.
Тревога угнездилась в глубине сознания, однако она вмиг растаяла, когда жена выставила на стол запотевшие стеклянные бутылки с водкой. У хозяина дома уже сосало под ложечкой. Он отрезал себе кусок сыра, сунул его в рот и позвонил в старинный коровий колокольчик, при помощи которого они обычно созывали всех к обеду.
— К столу! — крикнул он.
Когда гости наполнили тарелки, поднялись рюмки с водкой, Кнутас поприветствовал всех, подняв первый тост за лето.
Он уже поднес рюмку к губам, когда во внутреннем кармане пиджака зазвонил мобильный телефон. Он поставил рюмку на стол.
«Кто еще может звонить в такой момент, черт побери? — раздраженно подумал он. — Не иначе как по работе».

Дача Кнутаса располагалась в Ликкерсхамне, в северо-западной части острова. Убитая Гунилла Ульсон проживала в Нэре, на юго-востоке. Чтобы добраться до места, нужно было не менее полутора часов.
Часы показывали час с небольшим, и это был самый жаркий праздник середины лета за последние годы. Двадцать девять градусов! По дороге он подхватил Карин Якобсон и Мартина Кильгорда в Тингстеде, где жили родители Карин. Она пригласила Кильгорда к ним на праздник.
Остальные сотрудники Центрального управления криминальной полиции уехали на эти дни в Стокгольм. И только Кильгорд настоял на том, чтобы остаться на Готланде. А вдруг что-нибудь произойдет?
— Это как раз то, чего нам не хватало, — констатировал он, усевшись в машину, когда за окнами вновь замелькали цветущие луга. — Должно было случиться что-то новенькое, чтобы мы двинулись дальше. А то мы совсем увязли.
Кильгорд успел подкрепиться и селедкой, и водкой — когда он говорил, от него здорово несло алкоголем. Кнутас побелел как полотно. Он подъехал к мусорным контейнерам у дороги и резко остановился. Выскочил из машины, распахнул дверцу с той стороны, где сидел Кильгорд, и выволок его из машины.
— Что ты такое несешь?! — закричал он. — У тебя что, совсем мозги отшибло?
Кильгорд настолько растерялся, что не знал, как реагировать. Перешел в оборону:
— Чего ты орешь, черт возьми?! Ведь я прав.