Невидимый

уехать отсюда, но они приказали мне оставаться на месте. Полиция приехала примерно через полчаса.
— Вы кого-нибудь видели?
— Нет.
— Обратили внимание на что-нибудь необычное?
— Нет.
— Вы хорошо знали Гуниллу?
— Довольно хорошо. Мы знакомы пару месяцев.
— И вы собирались праздновать день летнего равноденствия вот так — вдвоем?
— Гунилла работала над большим заказом. В последние недели очень уставала, поэтому ей хотелось немного покоя. И у меня было такое же настроение. Вот мы и решили отметить этот день вместе.
— Когда вы в последний раз беседовали с ней?
— Позавчера. Вчера она должна была мне позвонить. Но не позвонила.
— Вы не знаете, были ли у нее на вчерашний день какие-то особые планы? Она собиралась с кем-нибудь встречаться?
— Нет. Она говорила, что будет работать весь день и весь вечер.
— Вам известно что-нибудь о ее родственниках? Родителях? Братьях или сестрах?
— Ее родители умерли. У нее есть брат, но я не знаю, где он живет. Во всяком случае не на Готланде.
— Был ли у нее бойфренд?
— Насколько я знаю, нет. Она давно не была в Швеции. Много лет прожила за границей. Вернулась сюда только в январе, если я правильно помню.
— Все понятно.
Кнутас сочувственно похлопал Сесилию Онгстрём по руке и попросил коллегу отвезти ее в больницу.
— Мы поговорим позже, — добавил он. — Я свяжусь с вами.
Выйдя из кухни, Кнутас прошелся по дому. Когда он выглянул в окно, то окончательно пал духом: вокруг, сколько хватало глаз, не было никакого жилья. Гостиная светлая и просторная, красочные живописные полотна на стенах — произведения неведомых ему художников. Он поднялся по лестнице на второй этаж. Спальня с огромной кроватью, рядом гостевая комната, рабочий кабинет, большая ванная и еще одна гостиная.
Ничего необычного он не заметил. Во всяком случае при поверхностном осмотре. Никаких повреждений и разрушений, насколько он мог увидеть. Сульман собирался заняться домом попозже, Кнутас не стал ничего трогать.
На первом этаже было так же светло и просторно. Возле кухни — большая столовая с камином. Еще одна спальня, а рядом маленькая комнатка, в которой стояли только шкафы с книгами и большое кресло. «Да, она любила жить просторно», — подумал Кнутас.
Его мысли прервал голос Карин Якобсон, появившейся в дверях.
— Андерс, скорее! — крикнула она, задыхаясь. — Мы кое-что нашли!

До конца уроков оставалось меньше пяти минут. После этого он обычно шел прямиком домой. Скорей, скорей! Ключ болтался на веревочке на шее. Поскольку его единственный шанс скрыться от мучителей — получить фору, чтобы они его не догнали, он начал готовиться за несколько минут до конца последнего урока, потихоньку собирая вещи. Бесшумно закрыл учебник. Положил карандаш в одно отделение пенала, резинку в другое. При этом не сводил глаз с учительницы, чтобы она ничего не заметила. Медленно застегнул молнию на пенале. Ему казалось, ее скрежет слышен на весь класс. Однако учительница ничего не заметила. В классе царила полная тишина. Учительница была строгая, не допускала разговоров или баловства на уроке. Вот она повернулась спиной. Отлично. Он воспользовался случаем, чтобы приподнять крышку парты. Небольшая щелочка, чтобы вытащить учебники и засунуть их в сумку. Теперь пенал. Вот так. Сердце нервно колотилось. Скоро прозвенит звонок. Лишь бы она ничего не заметила. Лиза, его соседка по парте, видела, чем он занят, но не обращала на это внимания. Она вела себя как все — просто игнорировала его. Трусила, как и все остальные. Никто не решался подружиться с ним из страха перед ненавистными.