Невидимый

встречала здесь в последнее время незнакомого мужчину. Я много гуляю с собакой и встречала его не раз.
— Да? И где же?
— Первый раз я видела его несколько недель назад. Однажды вечером я шла мимо ее дома, а он как раз выходил.
— Вы говорили с ним?
— Нет. Думаю, он меня даже не заметил.
— Вы можете его описать?
— Высокий, светлые волосы.
— Какого возраста?
— Довольно молодой. Что-то около тридцати. Потом я видела его еще пару раз — готова поклясться, что это тот же самый мужчина.
— А когда еще вы его видели?
— Через пару недель после того первого случая я снова увидела его. Он вышел из ее дома и направлялся к автобусной остановке. Похоже, торопился, потому что шел быстрым шагом. Мы встретились на дороге лицом к лицу, так что я успела хорошо его разглядеть. Он был очень элегантно одет. Точно не из тех, которые носят что попало.
— Вы сказали, ему около тридцати?
— Ну да, может, чуть меньше или чуть больше, трудно сказать.
Юхан почувствовал, как участился пульс. Вполне возможно, что эта женщина видела в лицо убийцу.
— Вы не знаете, была ли у него машина?
— Пару раз я замечала здесь машину, которой раньше никогда не видела. Довольно старый «сааб». Затрудняюсь сказать, какого года выпуска, но, похоже, ему никак не меньше десяти лет.

Юхан завершил интервью, и они вернулись к машине, чтобы ехать в управление на пресс-конференцию. Ему удалось переговорить с репортером национальной редакции, Робертом Викландером, который уже прибыл на место. Одна из программ собиралась организовать прямой эфир. На Готланде не оказалось автобуса с передвижным оборудованием, необходимым для прямого эфира, но он должен был прибыть с материка к девятичасовому выпуску. Это означало, что Юхан и Петер могут спокойно ехать в редакцию и монтировать репортажи для более поздних программ.
А затем они могли взять выходной. «Региональные новости» не выходят в праздничные дни. Предполагалось, что Роберт и его оператор будут отслеживать события вечером того же дня, а Юхан мог позволить себе немного расслабиться. Роберт уже работал на Готланде и хорошо ориентировался в ситуации. Он сказал, что позвонит Юхану на следующий день — и только если возникнет необходимость.

— Мама, помоги! Мне так тяжело. Мама, помоги мне!
В подушке черным-черно. Он рыдал, уткнувшись широко открытым ртом прямо в мягкую гору пуха. Он все повторял и повторял эти слова. Сопли текли из носа. Он так крепко сжимал веки, что во тьме перед глазами начинали раскачиваться уродливые фигуры. Под опущенными веками двигались прозрачные черви, змеи с огромными головами и извивающиеся чудовища. Он лежал на боку, подтянув к животу колени и крепко обняв подушку. Внутри твердым шаром застыла боль. Он раскачивался из стороны в сторону. Подушка насквозь пропиталась слезами и соплями.
Было четыре часа дня. Сестра, как всегда, возилась на конюшне, а родители придут только в шесть.
Сегодня все было просто ужасно. Они подстерегли его по дороге домой. В этот день он испытал радость. Такого с ним давно не случалось, он почти забыл это чувство. Легкое радостное покалывание в животе, луч надежды на то, что его невыносимое положение меняется к лучшему. Весь день его почти не изводили обидными комментариями, а на перемене с ним разговорился мальчик из другого класса. Они договорились, что назавтра принесут в школу свои хоккейные наклейки. Когда он, как обычно, выскочил из класса после последнего урока и выбежал на школьный двор, его мучители уже стояли там.