Невидимый

Кондитерский магазин манил его, и он почти бегом устремился вперед, к Северным холмам. Он специально выбрал этот путь, потому что так было интереснее. Здесь он представлял себе средневековые бои между шведами и датчанами — как они воевали до последней капли крови. То поднимаясь, то спускаясь по холмам, он забывал обо всех ужасах.
По дороге ему попалась длинная палка, он начал размахивать ею. Представлял себя шведским воином, сражающимся с армией датского короля Вольдемара Аттердага, который завоевал Готланд в четырнадцатом веке, сделав его провинцией Дании. Он был настолько поглощен игрой, что не заметил своих мучителей, наблюдавших за ним с вершины одного из холмов. С диким ревом они скатились вниз и набросились на него. Вчетвером они легко повалили его на землю. Он не мог им противостоять. Он был так растерян, что не смог издать ни звука.
— Ну что, струсил? Поджилки трясутся, жирная свинья? — насмешливо спросила самая ужасная из них, которая была у них заводилой. Остальные злобно хихикали, крепко держа его за руки.
— Ты не собираешься опять обмочиться? Ай-ай, написаешь в штанишки, мама рассердится. Ну да ничего, мы позаботимся об этом!
К его ужасу, она схватила его за ремень и дернула. Когда она стала расстегивать на нем штаны, у него началась истерика. Это было самое ужасное, что могло произойти. Он изо всех сил пытался вырваться, дрыгал ногами и кричал. Все напрасно. Заводила с торжествующим воплем стянула с него брюки. Ему стало стыдно, когда обнажились его ноги и живот. Он попытался укусить руки, державшие его.
— Фу, какой толстяк! Тебе пора худеть, дорогуша!
Она ухватилась за его трусы и стащила их.
— Ой какой маленький петушок! — закричала она, а остальные захохотали.
Унижение жгло как огнем, его охватила паника. Он закрыл глаза и закричал изо всех сил — и внезапно почувствовал, как рот ему зажимают чем-то мягким. Заводила и еще одна девчонка стали запихивать ему в рот его трусы.
— Ну, теперь ты у нас заткнешься! — шипела она, зажимая ему рот рукой, чтобы он не вытолкнул кляп языком.
Ему показалось, что его сейчас задушат. Дышать стало нечем, он отчаянно задергался в их руках. В глазах почернело. Откуда-то издалека он услышал:
— Хватит, оставьте его. А то еще задохнется.
Хватка ослабела, и он услышал, как они убежали.
Некоторое время он лежал неподвижно, не открывая глаз, на случай если они передумают и вернутся. Когда он решился наконец подняться, то не смог сообразить, как долго пролежал на земле. Его одежда валялась рядом. Он поспешно оделся.