Неявный лабиринт

то самое, о чем ты говорил. И ты вовсе не исключительный, наверное, просто обсудить было не с кем. А так, это совершенно нормально. В молодости можно с легкостью воспылать страстью если не к каждой встречной, то к каждой второй точно. Ещё тебе кажется, что если бы тогда всё получилось, то потом бы и вся жизнь так прошла, так? Так вот, нифига подобного. Видал я таких. Проходит время и случается ровно то же, что ты описал, вроде и человек не чужой и не плохой вовсе, и вместе вы вроде не просто так, но чего-то не хватает, хотя раньше было, и будущее вроде есть, но уже как-то неочевидно. И начинаются сомнения, а может ошибся, а может и не стоит. Так вот, со всей ответственностью заявляю: «Стоит!», на собственном опыте проверил.
   — А ты разве? …
   — Был, — Джон кивнул и замолк.
   — И что случилось?
   Джон искоса посмотрел на собеседника, решая, стоит ли ему открываться, потом махнул рукой.
   — Ладно. Познакомились мы не оригинально, но совершенно случайно и поначалу кой-какая страсть была. Потом было и то, что ты описал, и у неё было аналогичное женское. Но я перестал себя жалеть и считать не таким, как все, в общем взял себя в руки, и всё наладилось. И даже страсть время от времени пробуждалась, не так ярко, зато более конструктивно. Потом появились дети, там уже и вовсе стало несолидно нюни распускать. Проблемы были, но в целом это была именно та жизнь, к которой должен стремиться каждый. А потом второй раз в моей жизни появились такие, как ты, или может не совсем такие, может быть у них не было таких твердых взглядов на своё место в жизни, не знаю, тогда мне было насрать. У меня забрали всех, словами не описать, что я тогда чувствовал, могу это сравнить только с тем, как стал сиротой, только на этот раз я уже был не молод, моё будущее уже успело стать отдельными людьми, которых не стало. Потом была кровь, много крови тех, кто хоть немного, может быть совсем косвенно был или даже мог бы быть причастен. Да, те, кто использовали закон не по назначению, тоже попадались. А потом появилась Сканта. Она не обещала вернуть мне хоть что-то, просто сказала, что поможет делать эффективнее то, чем я уже был занят. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, то, что было, стоило того, чтобы быть, даже с учетом того, чем закончилось, и это было куда больше, чем та юношеская страсть, о которой ты говоришь. У меня будущего нет и не предвидится, но оно есть у моего народа, и у тебя тоже есть.
   — Спасибо тебе, думаю, мне поможет твой рассказ.
   Дальше шли молча. Во время разговора я чувствовал себя лишним здесь, но не мог не проецировать на себя услышанное. После того, как прошел вместе с тогда ещё капитаном Ламбером через пытки в подземельях и собственноручно устроенный конец света, я почему-то решил, что хорошо его знаю, а оказалось совсем наоборот. Страшно было представить, какие ещё тайны он хранит. Оказывается, он был ещё и сиротой, об этом видимо подробней рассказывал разбойнику когда-то раньше.
   Наконец мы пришли к охотникам. Один из них горячо приветствовал Керса. Я стоял в стороне и разговора не слышал. Они о чем-то спорили потом Джон позвал меня, и мы двинулись дальше. Вели нас двое охотников, Керс с нами не пошел.
   Тропа казалась смутно, знакомой, но особого значения я этому не придал. Лес и лес, они все чем-то похожи. Только заметив бревно и вертикально стоящий плоский камень, я вспомнил, когда видел её. Именно здесь я оказался, когда, поболтав со странной барменшей и выпив бокал пива, вышел из бара, надеясь на какое-нибудь яркое приключение. Это уже было форменным издевательством. Казалось, сюда меня привела сложная последовательность невероятных событий и собственных решений. Но ведь не просто так мне показали это тропинку в самом начале, выходило, что всё спланировано. Оставался лишь один вопрос, что вообще от меня зависело, мой приход сюда означал, что я справился с неким испытанием, или я неизбежно оказался бы здесь, но пройти мог разными путями.
   Проводники остановились, указали дальнейшей направление и пошли в обратную сторону.
   — Не ожидал, что вы с Керсом дойдете до таких откровений, — заговорил я, когда мы остались вдвоём.
   — Будь моя воля, вообще бы с ним не разговаривал, но увы, работа такая. Ты вообще понял, что он говорил?
   — Да, вполне. А что?
   — Он же отмороженный наглухо, даже мне тяжело разбирать, что он говорит.
   — Серьёзно? А я вообще ничего такого не заметил. Получается Неявный Лабиринт обеспечил мне перевод.
   — Даже не знаю, стоит ли этому радоваться. Как тебе его виденье своего места в мире?
   — Честно? Паразит он, а не хищник.
   — Ага, гордый паразит. Уверен, озвученные убеждения испарятся, если прижать его к стенке.
   — Кстати, с утверждением,