В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
— Добрый день. Пожалуйста, следуйте за мной. — Невозмутимо ответил работник заведения.
Надо признать, Крихону борода далась не просто так, он знал, куда идти. Пройдя по коридору мимо кухни, мы достигли противоположной входу стены здания. В ней было три двери, выйдя в одну из них, мы оказались между двумя перегородками, сложенными из неотесанных валунов и поросших мхом. Я не удержался и пощупал одну из стен, камень и мох были настоящими. Крыши над головой не было, а вместо четвертой стены стоял чисто декоративный забор в метр высотой, а сразу за ним текла река.
— Вообще я не очень люблю шумные праздники, — заговорил Крихон, когда мы сделали заказы и остались одни. — Но если заглянуть туда хотя бы на пару минут, то потом от этого всего можно «спрятаться». Ну что, с меня обед, с кого история?
Первой мыслью было рассказать о последних событиях. И тут же я понял, что опять не готов быть с Хиаррой до конца искренним. Слишком страшные вещи я делал в Землях Страха. Но она же меня и спасла от тяжких раздумий.
— Думаю, вам будет интересно послушать о том, что когда-то давно происходило в стенах Лекрейма, — заговорила девушка. — За день до того, как ко мне заявился Ригхас, вместо сна Лабиринт показал мне ещё один кусочек чужой жизни. Это точно происходило в Лекрейме, и точно было когда-то давно, с тех пор оставались только главный замок, фортификации и ещё пара зданий, всё остальное похоже было перестроено, и даже рисунок улиц сильно поменялся. В этот раз я была вообще подростком, девочкой по имени Сканта.
— Вот тебе раз! — высказал удивление Джон.
— Вы знаете, кто это? — удивилась Хиарра в ответ.
Кивая, я заметил какое-то движение со стороны Крихона, но не понял, кивал ли он тоже.
— Он тоже знает? — уточнил я у Джона. Они оба снова кивнули.
— Значит, потом вам тоже придется мне кое-что рассказать, — поспешила заявить о своих условиях Хиарра.
— Она сама тебе расскажет всё, что сочтет нужным, — отрезал майор.
Затем они оба посмотрели на меня. Джон должен был понимать, что я не ограничен никакой присягой, и общие интересы у нас возникли лишь временно. А Хиарра знала, что мне будет крайне сложно ей в чём-либо отказать.
— То есть она ещё жива? — уточнила девушка.
— И выглядит на четырнадцать лет, — вместо ответа сообщил я.
— И ведет себя также, — добавил Джон, смирившись, что не сохранит служебную тайну.
— Ладно, слушайте. Поскольку вмешиваться я ни во что не могла, и вообще собственные мысли не имели никакого значения, я буду рассказывать от лица Сканты.
До меня дошли вести, что моя мать погибла, пытаясь остановить распространение какой-то опасности. Я немедленно прибежала к отцу за разъяснениями, ожидая в первую очередь опровержения. Увы, вести оказались правдивыми, он пытался меня успокоить, но я ничего не стала слушать и убежала. Не потому, что считала его в чём-то виноватым, просто хотелось закрыться и больше вообще никогда и ничего не слышать.
Не знаю, сколько проплакала, но, когда меня нашли, уже стемнело. Все радовались некой невероятной победе. О судьбе моей матери тогда ещё тоже знали не все, узнав, конечно, старались вести себя при мне по скромнее, но в большинстве всё равно не могли скрыть радости. Похоже, ещё недавно, они прощались с собственной жизнью.
Беспокойство у всех вызывала неожиданная пропажа моего отца, который был правителем Лекрейма. Но в то, что с ним может что-то случиться, не верил почти никто. Только через два дня нашлись те, кто видел, как огромное чудовище стащило его со стены, после этого, соответственно, его уже никто не видел. Когда удалось опросить всех, кто что-то видел, и собрать из воспоминаний единую картину, печальный факт наконец признали и перестали пытаться меня обманывать. Очевидно, чтобы добить, ко мне приходил какой-то генерал и попросил вспомнить последние слова, которые говорил мне отец, а я не помнила даже того, что он кричал мне в след, когда я убегала.
— Ничего он не сказал, по имени её звал и всё. Да и что тут скажешь. — Вставил я. Хиарра кивнула и продолжила рассказ.
Отец был не просто правителем, его уважали и даже любили. Празднование сменилось трауром. Но эмоции эмоциями, а жизнь своим чередом. Люди быстро погрузились в свои заботы, меня почти не трогали. Основным моим занятие тогда должна была быть учеба, но после случившегося я не могла воспринимать уроки и их тоже отменили. Пару раз мне приносили подписать какие-то бумаги, я подписывала не читая. Большую часть времени я была предоставлена сама себе.
Официально отец так и не получил титула, соответствующего его положению, поэтому говорить о каком-то праве престолонаследия
