В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
Это не так просто. Понимаешь, кроме как породить большой бледный гриб, лазутчик почти ничего не может, да и это может сделать раз в десять-пятнадцать лет. Так что теперь он заляжет на дно, и вычислить его будет практически невозможно. Поведение лазутчика, конечно, зависит от того, кто его послал, но в некоторых случаях он может затаиться на несколько тысяч лет. Поэтому всё, что мы могли бы сделать, это предупредить об опасности потомков. Но поскольку за порядком в нашем мире следит ещё и колония высших грибов, людям об этом помнить вообще не обязательно. Но на всякий случай знай, если увидишь сетчатые грибные ленточки, как те, что видела в пещере, только длинной десять-пятнадцать сантиметров, это — верный признак присутствия рядом порченного лазутчика.
— А как же другие прислужники бледного гриба?
— Об этом можно не волноваться. Низшие грибы не способны на создание сложной иерархии. Более того большой бледный порченный гриб не может даже воспроизвести себя, а без него остальные даже скоординировать свои действия не смогут.
На обратной дороге мы встретили полковника Машрума. Он поведал мне о цикличных магических всплесках в Лекрейме, и о том, что интересуется ими всякая сволочь регулярно. Пересказывать это вам, я особого смысла не вижу, вы все и так должны быть осведомлены.
— После этого видения я уже начинала подозревать, что занимаюсь чем-то не тем, — закончила Хиарра.
— Почему тогда…? — я не смог сформулировать вопрос целиком.
— Потому что там работы оставалось ещё на день. Я могла ещё десять раз передумать. То, что ты рассказал вполне вписывалось в картину, но всё-таки отличалось от моих представлений. В общем мне требовалось ещё многое обдумать, а ты начал пытаться мной командовать, а потом и вовсе портить мою работу, разумеется, я возмутилась.
— Давайте с этим потом, — пресек Джон скользкую тему. — Опиши лучше, как выглядят эти грибные ленточки.
— Представляете, ванты у парусных кораблей? — Хиарра оглядела нас, мы покивали. — Вот похоже на них, только ячейки не квадратные, а шестиугольные. И иногда затянуты плёнкой, такой как у молодых маслят под шляпкой.
— Чем дальше, тем всё проще верить в судьбу, — снова заговорил Джон. — Мы ж их видели, Ригхас. Помнишь?
— Не помню. Где?
— В сидячей камере, где вместо обещанных старым маньяком кошмаров во сне ты получил, как я понимаю, очередное видение Лабиринта, и я с тобой за компанию.
— Тогда мы должны его найти и уничтожить! — заявила Хиарра вскакивая. — Поскольку я спровоцировала всплеск раньше времени, через несколько лет может проявиться остаточный эффект.
— Так, а я про что? — Джон тоже встал. — Что там проявится — дело десятое. Я больше не собираюсь жить под одним небом с грибом-лазутчиком.
— Этот мир слишком мал для вас двоих? — передразнил его Крихон.
— Именно так!
Мы быстро дожевали остатки обеда и вышли на улицу.
— Возвращаемся в Лекрейм, правильно я понимаю? — уточнил наш проводник, я кивнул. — А что тебе перепало от Неявного Лабиринта, Джон?
— Хренотень какая-то. Некий юный поехавший романтик заливал тоску бухлом, потом то ли просто погрузился в свои фантазии, то ли взаправду убыл в астрал. Там, в нематериальной обстановке, поцапался с неким духом, разросшимся на весь мир.
— Увы, не фантазия. Продолжение его пути мне тоже было показано. Правда, как он умер я увидел не сам, а узнал от Хиарры. Дело этим не закончилось, он стал ангелом-хранителем, но и в этой роли у него было всё не как у людей, хотя конечно и обстоятельства не располагали. Говоря прямо и не вдаваясь в подробности, он испортил жизнь девушке, в которую был влюблен при жизни и которую пытался оберегать после, потом у него и вовсе съехала крыша и он её собственноручно убил.
— Это конец? А что стало с ним самим? — уточнил Крихон.
— Этого я, к сожалению, не знаю. А может и к счастью. Но вообще это единственное, что я мне было показано Лабиринтом, но даже косвенно не связано с моим положением.
— Возможно, изначально нас нагружали всем подряд, а потом, когда мы перешли к фазе осмысленных действий, куда-то свернули, что-то оказалось лишним. — Предположила Хиарра.
— Либо всё впереди, — продолжил я. — Но надеюсь, если какие-то последствия для нас и будут, то с ним самим мы всё-таки не встретимся?
— Думаешь, он может быть опасен? — поинтересовалась Хиарра.
— Не знаю представляет ли он угрозу для посторонних, но мне он просто дико неприятен. Я не знаю, как он оказался в ситуации, в которой мы с Джоном его застали. Всё, что он делал потом с натяжкой можно списать на обстоятельства. Но убийство человека, в
