В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
с любыми другими формами жизни, а есть «порченные» грибы, которые выполняют чью-то волю. И те, и другие, проникнув в организм, могут взять полный или частичный контроль над сознанием жертвы.
— Круто. Я что-то подобное слышал, но всегда считал сказками. Надеюсь, на моей улице такого праздника никогда не будет. Ладно, давай дальше. Я так и не услышал, зачем мне это? Я вроде не очень похож на маньяка, для которого это могло бы быть конечной целью. Хотя дай я сам догадаюсь, ты и твои друзья решили, что я хочу использовать конец света, чтобы взломать Неявный Лабиринт?
— Именно так.
— Хорошо, теперь слушай мой вариант. Как ты уже знаешь, я провел в Лабиринте не одну тысячу лет. Кое в чём я всё-таки не был с тобой честен. Я не оставил надежду найти выход, напротив, я одержим мыслью о нём. Ты ведь уже заметил прокладку между твоим сознанием и остальным миром? Эдакий переводчик всего и вся.
— Да, конечно.
— Проблема в том, что он не отключаемый. Нет числа местам, где я побывал за прошедшие столетия. Знаешь, сколько языков я за это время выучил? Ни одного, я их даже не слышал. А языком дело не ограничивается? Вот ты уже тоже побывал в нескольких мирах, встретил ли ты хоть одного представителя другой расы? Встретишь, но лишь тогда, когда в одних события будут участвовать представители разных рас, но всё ограничится несколькими шаблонами, позаимствованными из твоего мозга. И так со всем. Следом идет магия, я могу воспроизвести практически всё, что делали колдуны, чьи жизни я частично проживал, но сам к этой тонкой материи прикоснуться не могу, хоть тресни. На кой чёрт мне это долголетие, если я, как говорится, вижу только то, что во мне уже есть. А эти мгновенные перемещения в произвольную точку, это удобно, но представь, каково это сотнями лет не быть в пути. А имена, от них плакать хочется, встречаешь ты мифического странника из далёких земель, а он представляется Саньком. Необычные имена, как я понял, можно услышать только в том случае, если настоящее имя человека даже у него на родине является бессмысленным набором звуков.
— А как же тот цветастый мир, где мы однажды встречались?
— Когда первый раз там оказался, я тоже подумал, вот оно нечто новое. Но позже это стало походить на какую-то насмешку. Злосчастный переводчик восприятия там либо отключается, либо начинает работать неправильно, либо вовсе целенаправленно меня путает. Нихрена я там не понял, короче, почти уверен, что там есть некая жизнь, но не могу отличить даже жизнедеятельность от чисто физически обусловленных процессов. Возвращаясь к Лекрейму, это — ещё один частный случай моей одержимости. Навязанной мне одержимости, заметь. Я планомерно исследовал всё доступное мне пространство, миры, о которых я знаю, но которые не посетил, можно пересчитать по пальцам. Мир где расположена твоя ненаглядная крепость один из них, при этом слышал я о нём от разных путешественников между мирами раз двести. И знаешь, к какой мысли я пришел? Я предполагаю, что выход из Лабиринта, мой выход, находится именно там. А цель, с которой я направил туда Хиарру, предельно проста: доставить меня в этот мир. Но провернуть подобное я пытался впервые. Кто стоит за всем остальным, понятия не имею. Могу предположить, что их несбывшиеся планы были связаны с концом света не более, чем мои. Что касается локальных интриг, это совсем глупость. Зачем бы мне понадобились вы с Хиаррой, будь у меня там агентурная сеть? Конечно, всегда проще свалить все беды на заговор рептилойдов, чем докапываться до правды, видеть все причинно-следственные связи, осознание которых порой бывает очень болезненно. Кстати, у хорошо осведомленных людей различные помешательства происходят чаще, чем у других. Так что, я оправдан?
— Не знаю, можно ли тебе верить, но звучит всё вполне логично. А что насчёт Кольца миров? Ты знаешь, что твои воспитанники во главе с Норном вытворяли, когда ты их оставил?
— Знаю. И ты не представляешь, какой болью для меня было узнать об этом. Узнал бы раньше, пресёк бы сам. К сожалению, я был вынужден отлучиться на весьма продолжительный срок, и разница в ходе времени в разных мирах усугубила проблему. Но скажи, что я должен был сделать? Стереть в пыль результат своих многовековых трудов? Или приговорить себя вечно следить за ними? А что делать смертным правителям, выстроившим за свой век империю? Тоже всё разрушить перед смертью, а то вдруг она станет империей зла? Думаю, ещё ты припомнишь мне людей, навестивших вас в баре. Но и там всё не совсем так, как ты себе, скорей всего, представляешь. Их задача была привлечь вас к сотрудничеству в случае, если вы не сможете выйти. Если твоя дверь или дверь Хиарры открылась бы, они бы вас не остановили. Впрочем, именно здесь я действительно
