Неявный лабиринт

в воде, наверное, алкоголь помешал точности позиционирования.
   — Совет на будущее, Ригхас. — Мой спутник уже выбрался на берег и выливал воду из сапог. — Напился — сиди дома, или хотя бы в одном мире.
   — Извини, пожалуйста.
   — Ерунда, высохнут. Я как-то на спор пошел дракона побеждать.
   — И как победил?
   — Мы с ним вмазали ещё и вместе вернулись к другим спорщикам. Обошлось без жертв, так пара задниц подгорела. Но могло быть куда хуже.
   — Эх, что-то даже жаль стало, что ни с какими драконами меня Неявный Лабиринт не свёл.
   — А зачем тебе? Отправляйся в любую пластичную необитаемую реальность, да превращайся сам. Мог бы попробовать, пока вы с Хиаррой Лекрейм разносили.
   — Мне было бы интересно посмотреть, как они живут в своей естественной среде.
   — Нет у них никакой естественной среды, по крайней мере я не встречал ни одного потомственного дракона, это всегда были либо люди, изменившие своё тело с помощью магии, либо магические существа, вообще не способные к самовоспроизведению. Дракон — это очень типичный плод воображения, считай летает, исторгает огонь, защищён от механических повреждений и способен их наносить без каких-либо дополнительных инструментов. А вот эволюция драконов не создаёт, либо мне и моим знакомым не везло.
   Мы побрели к тому месту, где я последний раз видел единственного взрослого обитателя этого мира.
   — Борис! Борис, это я, Ригхас! — несколько раз повторил я.
   — Привет, Ригхас! Вижу ты навеселе? Впрочем, я рад, что ты меня ещё вообще помнишь. Кто твой товарищ?
   — Это Крихон, и мы не просто так гуляем, кто ж виноват, что повод представился именно тогда, когда я вот такой вот. Возможно, Крихон поможет с твоей проблемой.
   — Ты нашел для нас новый дом?
   — Дом у вас и так есть. А у нас напротив обнаружился целый народ, которому как раз дом нужен. Народ, как мне кажется, неплохой. Думаю, ты и твои дети вполне сможете ужиться среди них и не окажетесь на социальном дне. — Я повернулся к Страннику. — Крихон, это Борис, с ним в этом мире живет несколько сирот, и больше никого. В остальном мир довольно дружелюбный. Как думаешь, подойдёт?
   — Василий не смог сказать даже готовы ли они вообще к переселению, а ты хочешь, чтобы я решил жить им здесь или нет. Вариант хороший, не спорю. Но, кстати, ты разговариваешь там и здесь на сильно разных языках.
   — Борис, ну а ты что думаешь?
   — Я уже рассказывал тебе о перспективах этих детей, если ничего не изменится, то, о чём ты говоришь, однозначно лучше. Какими бы эти люди не оказались, сжиться с ними во время переселения всяко проще, чем просто заявившись на готовое.
   — Крихон, ты сможешь найти это место без меня?
   — Смогу.
   — Что ж, тогда прощай Борис. Скорей всего я больше не смогу здесь появиться, было приятно иметь с тобой дело и радостно увидеть вновь.
   Пожалуй, трезвый я бы вел себя более сдержано, но сейчас не мог не обнять его.
   — Прощай, Ригхас. Спасибо тебе.
   Мы были не так уж хорошо знакомы, поэтому прощание не затянулось и вскоре я снова сидел в Каменной кружке, правда, вёл Крихон. Я ощутил некоторое облегчение. Всё-таки, утрата Хиарры была не единственной причиной моего расстройства, после разговора с Лайлтисом я чувствовал себя каким-то безумно кровожадным маньяком, а теперь узнал, что хоть что-то было не зря.
   — Ничего ты ещё не понял, — говорил Джон, обращаясь к Керсу. — От силы увидел, что бывает «по-другому».
   — Откуда такая уверенность? — обиженно удивился Керс.
   — Вижу, что ты продолжаешь себя жалеть.
   — Между прочим, в последнее время я регулярно рискую своей шкурой, не получая от этого никакой особой выгоды для себя. Так в чём выражается моя жалость к себе? Может я со слезами рассказываю тебе, какой я несчастный? Нет?
   — Я не про это. Наверное, ты не будешь спорить, если я скажу, что за свою жизнь ты сделал много неправильных вещей. Тем не менее, тебе нравится считать, что «на самом деле» — Джон показал кавычки пальцами — ты хороший. Поэтому ты инстинктивно оправдываешь все свои ошибки внешними обстоятельствами. Что это, если не жалость к себе? А проблема эта очень серьёзная. Пока ты с ней не справишься, твоё мировоззрение будет ущербным. Ты же теперь хочешь творить добро, да? Но для этого недостаточно добрых намерений, нужно ещё уметь прогнозировать последствия своих действий. Для начала нужно научиться видеть причинно-следственные связи. Все, а не только те, которые нравятся.
   — Иногда это ведь может наоборот помочь оправдаться?
   — Разумеется, дополнительные детали могут изменить картину в любую сторону. Главное, сдерживать