В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
случаев, когда я подозревал некое вмешательство сверху, но всякий раз это были маловероятные события, а не невероятные. Соответственно, и для меня это тот фактор, на который можно надеяться, но не рассчитывать. В конце концов, кроме таких категорий, как достоин, не достоин, я могу стать ему просто неинтересен. Какое ещё взаимодействие может быть? Дождь мне у него что ли выпрашивать? Или на жизнь пожаловаться? Ну так, если это действительно разумное существо, то сам спросит, коль заинтересуется моим мнением. Если он всевидящий, то о моих нуждах и сам знает. А с моей стороны какие-то советы давать, не зная даже примерно его целей и возможностей, было бы странно.
— Да, вообще всё это, что ты говоришь странно. Хотя, вроде, разумно.
— О, вы не первый, кто мне это говорит, поэтому я даже знаю, что именно странно. Прежде всего, отсутствует мифология, но она, как мне видится, нужна только для того, чтобы более предметно и последовательно излагать учение, содержащееся в религии. Но я-то никого никуда не призываю, сам верю и ладно. Не подумайте, что я отрицаю, возможность, правдивости других мифологий, просто мне они не нужны. Далее, отсутствует организация, опять же я никого не призываю верить в то, во что верю я, никого ничему не учу. Наконец, любые религиозные каноны, то есть и мифы, и иерархия религиозной организации, и ритуалы, как я думаю, нужны не ему, — Джон показал пальцем вверх, — а людям, прежде всего, чтобы ощутить единение, опять же не с ним, а друг с другом. Ну и ещё, у нормальных богов, должно быть имя. Так вот, я не считаю себя достойным нарекать бога. Хотя, возможно, его или её можно называть просто «Удача».
— Прикольно, — подытожил Александр. — А что в таком случае означает пожелание удачи?
— Думаю, это примерно, как обратиться к ней самой с просьбой: «Если ты меня слышишь, обрати, пожалуйста, внимание ещё вон на того человека, он того стоит!»
— Ригхас, по-моему, ты уже сильно устал, — вдруг обратился ко мне Крихон. — Если что, в этом заведении можно не только поесть, попить и поболтать, но и на ночлег остановиться.
Мне и впрямь было пора прилечь. За столом сидели серьёзные люди, а я превращался в унылый пьяный кисель. От грустных мыслей разговоры отвлекали всё меньше, а так хоть был шанс уснуть. Крихон велел мне ждать, а сам пошёл договариваться о комнате, через пару минут вернулся и проводил меня прямо до кровати, придерживая за предплечье.
Проснулся то ли от духоты, то ли от сушняка. Мне было настолько хреного, что я даже не сразу вспомнил о печально положении дел. На столе были заботливо оставлены три кувшина с водой, один из которых я сразу перелил в себя. Жажду сменила тошнота, а без свежего воздуха вскоре должна была появиться головная боль. Окно не открывалось, я собрался с силами и пошел на улицу.
Похоже была глубокая ночь, в обеденном зале не осталось никого, и на улице было пусто. Я понимал, что теоретически мне полезнее пройтись, но всё-таки хотелось найти скамейку. Скамейка обнаружилась за углом. Рядом с ней стояли качели, на которых, слегка раскачиваясь, кто-то сидел. Силуэт кажется был женский. Мне не хотелось никакого общества, но другой скамейки искать сил тоже не было, поэтому я подошел и сел, тут же упёршись локтями в колени и свесив голову на грудь.
— Как здоровье, Ригхас? — голос уже точно принадлежал женщине и казался знакомым, но узнать его я не мог. Пришлось снова поднять голову.
Действительно, я её знал, хотя никак не думал, что когда-нибудь увижу. Раньше я видел её только чужими глазами, со всеми сопутствующими эмоциями, но теперь мог подтвердить, Аня была удивительно красива.
— Вы — Анна, и вы живы? — спросил я, забыв и об этикете, и о её вопросе.
— Уж точно живее тебя.
— Я думал, вас убили. Сам я там не был, но видел, как Игорь заколол вас кинжалом.
— В тот день многие в это поверили. А как не поверить, раздираемый яростью Игорь проткнул мне сердце, тут же пришел в себя и хладнокровно перешагнул, через мой труп. Все, кто наблюдал за представлением, поверили. Игоря выпустили с арены, ещё немного понаблюдали, поговорили, и решили, что его можно контролировать без специальной камеры и наручников. И тут началось настоящее представление. Впечатлений всем присутствующим хватило до конца их недолгой жизни. Но об этом я узнала позже. Сама я, видя торчащий из груди кинжал, тоже поверила, что умираю, а через мгновение заснула. Было что-то ещё, но я почти ничего не воспринимала. А потом я проснулась в своей кровати, в которой спала ещё до того, как была вынуждена прятаться от гнева Ордена Души Мира, ту спинку я узнавала наощупь. Ну, как проснулась, приоткрыла один глаз и перевернулась на другой бок. В конце концов раз будильник
