В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
не жилец. Например, человек совершил серьёзное преступление, был призван к ответственности по закону и ожидает казни. Но бывает и по-другому, иногда, чтобы оказаться в такой ситуации достаточно просто плыть по течению. Да, вот так, живёшь, как все, ищешь своё место под солнцем, грешишь не больше соседей и вообще всю жизнь принимал вполне нормальные и адекватные решения, может быть даже чуть лучше других. И тут раз, тупик на торном пути, и назад дороги тоже нет, а ведь когда-то мог сказать: «Нет! Нормально не значит приемлемо!» и пойти другим путем, но пришел, куда пришел. Бывает и совсем плохо, и жил человек достойно, и умирать идёт ради чего-то действительно стоящего, и увы умирает, к счастью с такими я по разные стороны баррикад никогда не оказывался.
— Извини. И спасибо тебе, что забрал меня оттуда.
— Да не за что. Это, пожалуй, как раз пример того, как плывут по течению. Просто у меня свой собственный ручей. Оставить тебя там было бы для меня намного сложней.
— Неужели ты веришь, что был создан специально для меня?
— Нет, конечно. Я сам сделал себя таким. Слишком долго ты невольно олицетворяла мои мечты, теперь тебя слишком много в моём сознании, ни спрятать, ни завесить. Знаешь, как делают ключи? Сначала штампуют заготовки общего вида, потом выпиливают зубцы под конкретную личинку, и уже не важно, будут использовать этот ключ, не будут, ключ для другого замка из него сделать скорей всего не получится. Хотя подавляющее большинство людей прекрасно живут с воспоминаниями об увлечениях юности, так что это неправильная аналогия. Представь, что тебе выдали дощечку и сказали записывать и зарисовывать на ней всё, что потребуется. Нормальный человек будет делать записи карандашиком без нажима, а идиот возьмёт выжигательный аппарат. Вот как-то так, одна глупость сопливей другой. Ударь меня пожалуйста веслом, если снова начну нести подобную чушь.
— Действительно, давай сменим тему, — согласилась я. — Долго нас вообще будут преследовать?
— Не знаю. Орден существенно утратит влияние в мире, если станет известно, что можно прийти, убить их бога и уйти. Поэтому они скорей всего вообще попытаются скрыть факт его гибели. Но какое-то время тебе опять придётся прятаться.
— Может проще вернуться в наш родной мир?
— Не уверен. Их возможности там, конечно, поменьше, чем здесь, но больше, чем может показаться. При этом скрываться там значительно сложнее. Можно было бы попробовать какой-нибудь третий мир, но это тоже не сильно надёжная перспектива.
Выйдя на берег, мы ещё час шли куда-то через лес и только потом остановились на ночлег.
Следующие три дня прошли в дороге. Мы ехали, спрятавшись под товаром в телеге, продирались через буреломы, опять плыли ночью по реке. Вечером третьего дня Игорь сообщил «радостную» новость:
— Всё, пришли. Здесь ты сможешь остаться на некоторое время. Придется, правда, кое-где помочь по хозяйству.
— А ты?
— У меня есть ещё некоторые дела.
— Так, и надолго я тут?
— От пяти месяцев, до нескольких лет. Если я не вернусь, то года через три, можешь уже самостоятельно пытаться выбраться. Хотя скорей всего я вернусь намного раньше.
— Так не пойдёт, я иду с тобой, — заявила я, осознав сказанное.
— Мой род деятельности таков, что находится рядом опасно, даже если лично ты никого не интересуешь. Так что это исключено.
— Исключено то, что я буду три года пасти скот и копаться в огороде!
— Ты хочешь умереть?!
— А ты спасал меня только для того, чтобы я сгнила в этой глуши?! Ничего страшного, просто будешь поменьше влезать в опасности. Никуда твоё зло не денется, потом с ним поборешься.
— Я не могу. На мне сейчас слишком много ответственности.
— Что ты говоришь? А передо мной у тебя нет ответственности? По поводу моего ухода из ордена претензий нет, но, если помнишь, именно ты испортил мою нормальную жизнь, ведь заварушка с Душой Мира, и. о. Хранителя и Кольцом миров началась именно с твоей выходки.
— Верно подмечено, может быть стоит сделать вывод, что тебе всё-таки не очень полезно лишний раз пересекаться со мной?
— Ну, зачем же обобщать? Ты вроде был неплохим ангелом-хранителем, даже когда я выходила замуж ничего не испортил.
— Нашла, что вспомнить. Когда я был ангелом-хранителем, я думал, что это навсегда, и никакого своего счастья у меня быть не может априори. А теперь я, на минуточку, нормальный мужик, и встреться мне рядом с тобой вместо владыки другой мужик, к которому ты была бы вполне лояльна, я вряд ли стал бы оберегать его, как тогда, просто потому, что он важен для тебя. Более того, я не стал бы избегать конфликта
