В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
себя судьёй? Считаешь, что это твоё призвание?
— Нет, — я замотал головой. — Однозначно, нет.
— Ну так и себя судить не надо. Призовут к ответу — будешь отвечать. А пока живи, как живётся. Ошибся — анализируй, думай, как избегать подобного в дальнейшем.
— Всё-таки спасибо тебе, Джон. И удачи тебе.
— Рад был познакомиться, и тебе удачи.
Не знаю почему, но я был совершенно уверен, что в этот раз смогу выйти из Неявного Лабиринта. Заранее представил, как с тоской огляжу пустой бар, где первый раз встретил Хиарру. Я не стал материализовываться посреди помещения, а вошел через правую (если смотреть изнутри) дверь, почему-то мне казалось, что так «правильно». Сказать, что чудес не бывает, у меня язык уже не повернется, но моё шестое чувство оказалось так себе. Бар оказался отнюдь не безлюдным, за столом в центре в пол оборота ко мне сидел человек. «Боже мой, что ещё?» — устало подумал я, но, узнав его, испугался.
— Ну что, Ригхас, наконец-то домой? — без приветствия заговорил Игорь.
Можно было попробовать выскочить во вторую дверь, но он знал, зачем я сюда пришел, соответственно, и это мог предвидеть. Может он и был сумасшедшим, но точно не дураком. Я не торопился отвечать, медленными шагами шел к нему, украдкой заглядывая в глаза, пытаясь найти следы безумия, которые видел в сне, и о которых говорила Аня. Что ему могло от меня понадобиться? Откуда вообще меня знал? А ведь Аня тоже знала моё имя. И тут меня осенило.
— А где Анна и Сканта, как у них дела?
Игорь усмехнулся и кивнул, видимо, поздравляя меня с догадкой.
— У них свои девичьи дела. После войны и прекращения монархии работы у Сканты выше крыши. Аня ей помогает, чем может, ей даже нравится, а я по политике не соскучился нисколько.
— То есть вы не всегда вместе?
— Большую часть времени, но не всегда, — подтвердил Игорь.
— Должен сказать, очень рад за вас. Аня кое-что рассказала из вашей истории, но была вынуждена прерваться, и я как-то не понял, что у вас всё хорошо закончилось.
— Но-но, ничего у нас не закончилось, просто всё хорошо. Последние лет пятьдесят мы вообще не ругались, не говоря уж о каких-то серьёзных ссорах. А в былые времена мы дров наломали о-го-го. Однажды не виделись и не связывались больше трёх лет, потом правда выяснили, что оба с самого начала знали, что спустя время воссоединимся.
— И никаких Оксан за это время не было? —уточнил я.
— Нет, конечно, говорю же, тогда уже…, — Игорь осёкся, сообразив, что вопрос был двойным. — Кстати, никто её не вынуждал прерывать рассказ, просто она считает, что если история твоей жизни интереснее многих выдуманных, то рассказывая её, незачем отказывать себе в удовольствии оставить слушателя в догадках до лучших времен.
— И всё-таки, я не понимаю, что это за удочерение? Она же не ребёнок. Зачем вам это?
— У нас уже были дети. Проблема в том, что наши возможности и образ жизни — это не то, что можно передать по наследству. Нет, они прожили совсем неплохие жизни, мы всё ещё поддерживаем связь с потомками, правда, уже не говорим, кем им приходимся. И всё-таки это трудно. Сканта тоже находится в достаточно необычном состоянии. Что мы ожидаем от этого получить, я сформулировать не возьмусь, но всем нам это нужно. Тем более я не возьмусь предсказать, что из этого выйдет в итоге. Но надеюсь, когда наши пути разойдутся, ни она, ни мы не пожалеем об этом шаге.
— Выходит вы так и не нашли «дом»?
— Чтобы называть место домом, мы должны быть там вместе, никаких других критериев нет, даже строения не нужны. Правда, тот разговор я тоже помню дословно.
— А как давно вообще это было? Сколько вам лет?
— Около трехсот.
— Так погоди, а Сканте вроде под тысячу?
— Нельзя быть таким мелочным, Ригхас! И вообще, вероятно, они её в каком-то не совсем обычно смысле удочерили. — Из-за стойки вышел Александр, в одной руке он держал темную бутылку, в другой три коньячных бокала. — Посмотри, какие вещи вам дарованы, а вы даже не попробовали.
Я понял, что оправдываться бесполезно.
— Вы просто попрощаться зашли?
— И да, и нет, — ответил Саша, кивая на Игоря.
— Мне давно было интересно разобраться в устройстве Неявного Лабиринта. Но до недавнего времени, я только изредка встречал его гостей, а в основном слышал о нём от третьих лиц. И тут вдруг узнаю, что он хранит мою историю лучше, чем собственная память. Возникает подозрение, что снаружи я никогда и не был. Разумеется, я не собираюсь ставить экспериментов, которые могли бы тебя задержать. Сейчас я хочу проследить твой путь выхода. Кроме академического интереса, я с удовольствием встретился
