В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
Хорошо. Когда я был просто человек, были у меня простые человеческие мечты и фантазии. В том числе я представлял, как зайду однажды в кафе, сяду за последний свободный столик, отопью несколько глотков кофе, и тут из-за спины услышу «Мужчина, извините, всё занято. Можно мне сесть за ваш столик?». Дальше можешь сам додумать. Этого не случилось, и первый раз за долгое время я увидел Аню, уже будучи ангелом-хранителем. Так вот, сядь бы мы до этого за один столик, я бы её тупо не узнал.
— Неужели настолько изменилась? Или операцию какую-нибудь сделала?
— Нет, в общем черты лица остались на месте, но и изменения тоже имели место. Дело в том, что одно время она мне мерещилась на улицах по три раза за квартал, пришлось себя как-то отучать. Вот в купе с этими уроками даже незначительные изменения могли сыграть злую шутку.
— Ясно, — покивал я. — И всё-таки, без дальнейшего изучения аргументов, как вы считаете, насколько вероятны эти неоднозначные связи?
— Интуитивно, процентов десять, — Игорь пожал плечами.
— Воздержусь, — отрезал Саша и поднял бокал. — За любовь!
Это был уже третий розлив.
— На самом деле, даже отринув это предположение, ничего гарантировать нельзя, — продолжала меня радовать сильная половина Крихона. — Прежде всего вы можете быть из разных миров. Можете жить в одном и тупо никогда не пересекаться, никаких инструментов системного поиска у тебя нет. Но и наличие знакомства тоже ничего не гарантирует. Может оказаться, что вы уже знакомы, и между вами есть некий неразрешимый конфликт. Может быть, вы незнакомы, но встретитесь этим же вечером в трамвае, мило побеседуете и разойдетесь к своим уже укомплектованным семьям. Или в укомплектованную семью пойдет только она, а ты пойдешь выть на луну и плакать в подушку. Или наоборот. Ещё может быть, вы опять же окажетесь знакомы или познакомитесь в ближайшем времени, при этом ты окажешься в такой жизненной ситуации, что будешь молиться, чтобы никто и никогда не узнал имя дорогого тебе человека.
— Пессимистичный ты какой-то, — заметил Саша.
— Мне можно, у меня было тяжелое детство.
— Пожалуй, хватит тебе наливать. А для равновесия в картину Игоря нужно добавить ещё один вариант. Не исключено, что у тебя и правда есть семья, и у неё есть. Одна на двоих. Как по мне, это было бы очень элегантное решение.
— Спасибо, Сань, — ответил я. — Хорошо с вами, но пора мне идти, пока совсем не нарезался.
Я встал из-за стола и пошел к дверям. Аккуратно, чтобы не спугнуть, положил ладонь на ручку двери и обнаружил, что она всё ещё не поворачивается. Я спиной чувствовал два заинтересованных взгляда, оборачивать было откровенно стыдно. Я ещё раз попробовал покрутить кучку с большей силой и шатая из стороны в сторону, вдруг она просто заела, всё безрезультатно, осмотрел личинку, она могла быть бутафорской, но оказалась настоящей. Я начинал сердиться, меня останавливал обычный офисный замок. Вставив кинжал между дверью и косяком, я нащупал язычок и попытался его задвинуть. Тщетно.
— Интересный у тебя кинжал, — отметил Игорь. Оказалось, он уже стоял у меня за спиной. — Можно посмотреть?
Я молча протянул оружие рукоятью вперед.
— Да, карманный горизонт событий. У меня такой же есть, только без этих букв, он правда у Ани сейчас.
— Сканта сказала, это значит «Последний путь» или вроде того. Он предназначен для уничтожения разумных существ, которые умеют возвращаться в мир живых, поэтому физическое убийство для них не является фатальным. И почему горизонт событий? Просто материал с высоким светопоглощением.
— А ты попробуй, загляни за него! — усмехнулся Александр.
— То есть?
— Как ты представляешь себе уничтожение разума, достаточно стабильного чтобы переносить биологическую смерь без значительного ущерба?
— Да особо не задумывался. Как вообще атеисты представляют себе смерть, закончились физические процессы, закончились мысли. Что происходит с запущенными программами на компьютере, когда его выключают из розетки.
— Мыслишь логично, но к счастью так не бывает.
— Хорошо, а как на самом деле?
— Хочешь, чтобы я раскрыл тебе тайну жизни и смерти, тайну мироздания? — Саша улыбался всё шире и шире.
— Если можно, я не против.
— Конечно, можно. Все равно я тебе никаких доказательств не предоставлю. Присаживайся тогда обратно, вижу тебе не хватает ещё двухсот грамм, чтобы справиться с этой дверью. Главный вопрос религиозной веры — есть ли сознание вне материи, у тебя сомнений вызывать уже не должен. А вот в представлении посмертного бытия у большинства начинается какой-то максимализм:
