В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
то во сне мне буквально навязывалось настроение страха и безысходности.
Анс Клайри тоже держался довольно неплохо. Держался, пока не случилась ещё одна неприятность: к нам зашел один мужичок, как я понял из тех, кто давно работал на врага, находясь в Лекрейме, и рассказал доброму Дедушке всё про Анса. Оказалось, что он — дезертир, как Джон и предполагал с самого начала, более того, осаждавшая крепость армия узнала о входе, который мы видели развороченным именно тогда, когда он из него вышел, в итоге это, правда, не сыграло значения.
— Эх, господин Клайри, вас дома невеста ждет, а вы тут ерундой занимаетесь. — Дедушка изображал добродушие, но получалось у него очень плохо. — Вы, говорят, раньше несли службу в Страже Зеленого Каньона, ещё и работали с патрулями, помогите нам разгрызть этот орешек и отправитесь к любимой. Я вам даже ожерелье отдам, — палач достал бусы из кармана.
И вот тут Анс не выдержал, взял и выложил, как на духу всё, что знал, рассказал про какие-то горные тропы, про способы доставки продовольствия в случае осады. С него немедленно сняли оковы и увели.
— Жаль, он не может тебе рассказать, что я сдержал слово, а то боюсь, Джон, ты мне не веришь, — Ужас и Боль укоризненно покачал головой. — Снимите его, киньте в низкую камеру, где можно только сидеть или лежать, там он точно уснет, а я уж позабочусь о его сновидениях. Увидимся, мой мальчик!
Меня тоже сняли и в прямом смысле кинули в маленькую камеру. Сняв с лица какую-то заплесневевшую паутину и немного расслабившись, я понял, что бороться со сном будет бесполезно. Я почти всегда мог сам решить, что увижу во сне, Неявный Лабиринт забрал у меня все конкретные воспоминания, но эти навыки я помнил. Не знаю, получилось ли у меня защитить капитана, потому что Лабиринт преподнес мне ещё один кусок чьей-то судьбы. Я вроде осознавал себя, но никак не мог влиять на действия того, кем был, зато прекрасно слышал его мысли, я просто наблюдал от первого лица.
Я сидел в шумном кабаке, второй час потягивал бокал пива и докуривал вторую пачку сигарет. Сегодня был замечательный день. Сегодня вновь надежды и мечты любить и быть любимым накрылись медным тазом. Я размазал на странице блога какие-то маниакальные сопли, через полчаса написал друг, посоветовал быть мужиком и удалить к чертям, я послал друга по известном направлении.
Вместе с болью и обидой вернулись старые мысли по этому поводу. Аня. Тогда, услышав окончательное и бесповоротное «нет», я мечтал стать её ангелом-хранителем, чтобы всегда быть где-то рядом с ней, заботиться о ней, пусть не надеясь, что когда-нибудь её улыбка будет адресована именно мне. Ну а Юля? «Ты хотел бы стать её ангелом-хранителем?» — спросил я себя. «Нет, обойдется!» — последовал ответ. Так может я её и не любил? Да, я ни к кому кроме Ани не испытывал этих всепоглощающих чувств. Как не странно, эти рассуждения немного привели мои мысли в порядок.
По большому счету это была не очень большая потеря, просто я рано стал строить планы, а теперь они все с треском сломались и прищемили мне все остальные мысли. Разумеется, любое дело можно делать, только веря в возможность успеха, но считать дело уже сделанным — явный перебор. А считал я так потому, что занимался черт знает чем: пытался присниться, говорил и даже слышал ответы, гулял по таким же воображаемым местам, обнимал и целовал. М-да, это же надо верить в такую чушь, с другой стороны, такими вещами можно заниматься только со стопроцентной верой в реальность происходящего. Только какой толк в этой вере, если потом чтобы не завыть приходится закуривать новую сигарету сразу после предшествующей. Но, если всё, что я делал — ерунда, возникает вопрос: как могли оказываться правдой остальное, что я узнавал от неё? Получается что-то было? Ну и что тогда, что она каждое утро наглухо забывала всё, что происходило во сне, а засыпая снова вспоминала? Бред. А может я контактировал вообще не ней, а с какой-то сволочью ей притворившейся? Захотелось разобраться немедленно.
Я закрыл глаза и попытался увидеть мир вне материи. Свежая татуировка на пальцах чесалась и мешала сосредоточиться, но я с этим справился. Здесь всегда кто-то присутствовал, можно было говорить с богом или, скажем, с собственным отражением в параллельной реальности. Я быстро нашел Юлю.
— Привет, я не понимаю, что произошло несколько часов назад? — хотелось вывести её на чистую воду, но в тот же момент оставалась надежда на лучший исход.
— Наше время ещё не пришло.
— Что? Но ты сама говорила!
— Я не могла ответить по-другому тогда, ты был слишком настойчив. — Мысли стали почти осязаемы, она попыталась обнять меня, но я удерживал её на расстоянии. — Именно вера наполняет
