В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
мага силой, но миллиарды людей живут и верят, даже «знают», что чудес не бывает, что не может человек утром проснуться, помня то, чего вчера не знал.
Звучало логично, даже слишком, становилось непонятно, она-то откуда такие вещи знает. А ещё из головы снова не хотела уходить Аня, я решил найти и её. Нашел, а заодно отследил ещё кое-что: это было то же самое существо.
— Я больше не хочу тебе верить! — процедил я.
— Ты должен верить, иначе мы утратим единственное, что имеем! — существо поздно спохватилось и даже не могло решить, кем же ему быть.
— Мы это кто? Я и некая тварь, мешающая мне жить так, кая хочу?
— Это мой мир, и здесь мои законы. — Существо казалось совершенно спокойным, и перестало прикидываться человеком. — Ты можешь жить по ним или жизнь будет идти без тебя.
— Тогда, мир больше не будет твоим!
Я внимательней присмотрелся к этому существу. Весь астрал был опутан его паутиной, нити, как живые щупальца, проникали в сознания всех разумных существ и даже в моё собственное. Такого позволять нельзя. «Выжечь всё к чертям» — скомандовал я себе. Обиду легко превратить в ярость, щупальца выгорели мгновенно и даже пепла не осталось. После этого нужно было защититься от дальнейших посягательств: поверхность моего сознания стала многослойной самовосстанавливающейся стеной, любые повреждения немедленно восстанавливались, но тем не менее раздражали.
— Мне понятны твои чувства, но не надо считать меня врагом, я лишь слежу за порядком в этом мире. — Тварь не подавала признаков волнения, но я был уверен, она не ожидала моих действий. — Если ты бросишь мне вызов, придется погасить твое сознание и заменить частью себя, даже самые близкие тебе люде не заметят подмены.
— А я всё-таки попробую! — Ярость вновь пришла на помощь, стена вспыхнула жарким пламенем, теперь любое щупальце сгорало прежде, чем могло дотронуться до стены.
— Тебя просто не станет. — Существо было спокойно и слегка насмехалось.
— Посмотрим, кого из нас не станет.
Чувствовалось, что останавливаться уже поздно, от этого стало немного страшно. Но воевать, так воевать, только вот армии у меня не было. Я отделил крохотную часть своей души и поделил на множество еле заметных, мерцающих словно искры, частиц, этого было вполне достаточно. Мои воины-искры знали, куда лететь и волной выжигали врага. Частицы души были совершенно неуязвимы для атак существа. Через несколько минут астрал был чист. Щупальца, впившиеся в других сознания других людей, умирали, оторвавшись, и исчезали. Где-то оставалось сердце этого существа, проникнуть туда, не получалось.
Тем временем огонь моей ярости поутих, и я смог оглядеть картину сравнительно трезвым взглядом. Воздействовать на других людей было отнюдь не тривиальной задачей, а в самом важном вопросе это и смысла не имело, ведь так я получил бы совершенно бессмысленную любовь под гипнозом.
Я открыл глаза, с виду ничего не поменялось, разве что сидеть в кабаке стало невыносимо душно. Я быстро расплатился и вышел. Выть на луну больше не хотелось, убивать чрезмерно счастливых прохожих тоже. Внутри ощущалась огромная пустота, но теперь её можно было заполнить любыми конструктивными делом.
Открыв глаза, я обнаружил себя в тесной тюремной камере, я снова был Джоном Ламбером. Вот уж «выбрал» сновидение, после такого даже в мирное время в себя придешь не сразу. Не сказать, чтобы меня волновали чьи-то влюбленные переживания, но я невольно перенимал настроение и даже мировоззрение того, кем побывал.
— Эй, тварь, просыпайся, Дедушка Боль тебя уже заждался! — Услышал я голоса снаружи.
За волосы мне «помогли» вылезти из моей спальни. Может так бы и дотащили изможденное тело до места, а может заставили бы встань, не знаю. Трое, пришедшие за мной, не успели понять, что случилось, не говоря уж о том, откуда я достал кинжал с чёрным клинком. Обычно Джон убивал бесстрастно: не радуясь победе, но и не сожалея о содеянном, пытавшие меня стали исключением.
Самого Дедушку я застал за обедом.
— Посмотрите на него, — заговорил ублюдок, — Зарубишь меня? Ну и ладно, так просто жителя Дома Ужаса не убить.
Глаза палача опустились с меча на левую руку с кинжалом, он переменился в лице и через мгновение сиганул в проход за спиной, я бросился за ним. Коридор, в котором мы оказались был прорублен прямо в скале, удивительно, но в нем не было темно, казалось светился голубоватый туман, стелящийся по полу. Старикашка семенил очень быстро, и чтобы угнаться за ним я бросил позаимствованный ранее меч. Тоннель завибрировал, а когда мы приблизились к двери в противоположном конце, стены буквально пульсировали,
