В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
ничего из этого, мы будем ровно теми же, кем и были.
— Обычными людьми, которые никогда не поверят в такое? — уточнил товарищ.
— Насчет второго «да», только без «никогда». — ухмыльнувшись, я немного потянул с продолжением. — А вот обычным человеком тебя назвать сложно.
— Не понял?
— Ну, в вашем языке нет слова, которым можно назвать нас. Нет, боги — это немного другое. Наше сознание куда сложнее, чем у людей, это не значит, что мы принципиально лучше, мы именно сложнее, я, даже если очень захочу, не смогу рассмотреть и понять тебя, хотя за несколько мгновений прочел всех этих горе-заговорщиков, да что там, я могу их заново создать, и никто не отличит. Так что можешь забыть, о том, что кто-то тебя понимает, это только кажется.
— Значит, я когда-нибудь тоже буду Хранителем? — заинтересовался он. — Буду с каменным лицом казнить предателей сотнями?
— Маловероятно, ты слишком инфантилен для этого, хотя кто знает. Кроме того, далеко не все осознают себя, «невылупившиеся птенцы» старятся и умираю, как самые обычные люди.
У рядов кресел начали появляться люди, некоторые со спецэффектами, некоторые просто из ниоткуда. Никто не произнёс ни слова, все ждали, что скажет Хранитель. Его голос снова зазвучал отовсюду:
— Ну, ребята, надо сказать, вы немного опоздали. Думаю, вы догадываетесь, что здесь случилось. Вам, наверное, интересно остались ли среди вас другие заговорщики, я проглядел мысли этих мудаков, так вот из этой компании не осталось никого, а что касается других, — он сделал долгую паузу, — думайте сами, так ведь интересней. Что до подробностей сегодняшнего, их вам расскажет парень вон за тем креслом.
Из-за кресла появилось бледное лицо, того, кто привел нас сюда. Хранитель продолжил:
— Теперь я с вами прощаюсь, если что, вы знаете, где меня найти, если ничего, увидимся лет через пятьдесят-семьдесят. Норн, ты за старшего. Бывайте, господа.
Я повернулся к ошарашенному другу и тихо проговорил:
— Пойдем домой.
Нас окутал густой туман, мы зашагали куда-то, хотя не факт, что имело место реальное движение.
— Значит, не все становятся «такими»? — заволновался Антон. — Неужели у вас… нас не принято приглядывать за потомством?
— Просто мы размножаемся не так, как ты это представляешь. Я не знаю, когда именно мы перестаем быть людьми, может быть сразу с зачатия, может быть с рождения, а может быть, уже в сознательной жизни какое-то стечение обстоятельств делает нас такими. Я не могу просмотреть мир, на присутствие юных, и даже найдя, не всегда в силах направить. Мы иногда создаем миры, иногда искажаем своим присутствием, и, если очень повезет, встречаем в них тех, кто потом пойдет с нами рядом.
— А каковы мои шансы «вырасти»? — не унимался он.
— Ты уже начал расти, то есть процентов девяносто пять.
— А какое-нибудь обучение у нас есть?
— По отдельным вопросам проконсультироваться можно, а в целом ты всё поймешь сам.
— А ты для этого просто проживаешь человеческие жизни и, так сказать, берешь с собой? — догадался товарищ.
— Нет, это для меня своего рода отпуск, я ищу ярких впечатлений.
— Что может заинтересовать Хранителя в нашей жизни?
— Ты неправильно понял: смысл этих поисков не сами события, а переживания с ними связанные, проще показать, чем объяснять.
И он показал, я опять перестал осознавать себя.
«Смысл».
Сегодня у Девочки не было никаких дел. Она давно выспалась, но вставать не спешила, сегодня можно было позволить себе понежиться под одеялом подольше. Она то почти просыпалась, то снова проваливалась в сладкую предрассветную дрему. В какой-то момент луч солнца пробился в щель между занавесок, упал точно на её ресницы и окончательно разбудил её. Девочка не спеша встала, умылась, почистила зубы, оделась во что-то легкое, не стала краситься, она собиралась просто прогуляться по городку.
Девочка вышла на улицу и уверено зашагала под гору. Она сегодня вышла отнюдь не рано, но остальные обитатели городка были, видимо, ещё большими засонями, и на улицах было пусто. За поворотом улицы обнаружился киоск мороженого, Девочка купила какое-то эскимо с непроизносимым названием и отправилась в парк.
В парке тоже было пусто, можно было спокойно осмотреть фигуры, вырезанные из кустов, не опасаясь безумных детишек, играющих в салки с особым фанатизмом и не уворачиваясь от разъяренных маленьких собачек, привязанных поводком к своим необъятным хозяйкам. В центре парка была какая-то кафешка со столиками на улице, само кафе было закрыто, но подтаявшая мороженка начала сваливаться с палочки, и есть
