В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
лезвие стало проходить вглубь. Все это время я продолжал тянуть захваченную руку, и после очередного удара, сопровождавшегося смачным хрустом, её удалось немного вытащить, но похоже со стороны стены её тоже продолжало держать. Я махнул кинжалом ещё два раза уже вдоль руки, сверху и снизу, и наконец освободил её.
Отступив на пару шагов, я остановился, чёрт знает, на что ещё можно было наткнуться. Повернув лезвие перпендикулярно, я счистил с руки остатки существа и стал её разрабатывать, понадобилось минуты три, чтобы онемение начало уходить. Приготовившись ко всему, к чему можно было приготовиться, я снова решился зажечь радужки глаз. Пытавшийся меня сожрать ком слизи выглядел именно как ком мутной слизи, прилепившийся сверху перил, на полу под ним засохла лужа какой-то дряни, посреди неё лежал какой-то предмет. Приглядевшись, я понял, что это заржавевший нож, который видимо не спас своего хозяина. Подняв взгляд на лестницу, я осветил висящую на потолке летучую мышь, зверек проснулся, как и его предшественник, без раздумий с визгом бросился в атаку, и затих, напоровшись на кинжал. При ближайшем рассмотрении тварь оказалась довольно пушистой, но милой от этого все равно не казалась, вытерев её мехом пострадавшую руку и кинжал, я побрел дальше по коридору.
Коридор периодически поворачивал, встречались лестницы разной длины и направления. Судя по всему, это была все-таки обработанная пещера, а не пробуренный туннель. Я встретил ещё несколько хищных склизких комков, нападать на меня они не пытались, и я их не трогал.
Наконец я встретил первые признаки жизни: две кучи тряпок отдаленно напоминали спальные места, рядом с ними лежала куча окровавленных потрохов, костей и чего-то ещё, приглядевшись, я понял, что это остатки здоровенной летучей мыши, такой же, как нападали на меня. Картина показалась мне довольно странной, если люди ночевали здесь и разделывали тушу, то должны были её как-то приготовить. Следов огня не обнаружилось, значит они использовали некое приспособление, какую-нибудь горелку, но почему тогда её забрали, а одеяла оставили? Выходило они жрали эту пакость сырой. Поморщившись, я поспешил отогнать образы, нарисованные воображением. Ещё неизвестные могли быть какими-нибудь магами, и готовить пищу с помощью магии. В любом случае мне предстояло это узнать в скором времени, замызганные одеяла явно не были одноразовыми.
Наверху очередной лестницы до меня донеслись всхлипывания и неразборчивая речь. За поворотом на ступенях спиной ко мне сидел человек. На нем была заляпанная до полной утраты начального цвета куртка, такие же грязные спутанные волосы, свисая, закрывали полностью опущенное на колени лицо. Несколькими ступенями ниже обнаружилась и причина грусти, из бледно коричневого шара, значительно превосходившего размерами тот, что пытался засосать меня, торчали сапоги. Заметив свет, человек подскочил и обернулся, спереди он выглядел ещё хуже, вокруг рта и на бороде засохли потеки крови, видимо, зверька они все-таки съели сырым.
— Ты ещё что за дрянь? — трясущимся голосом пробормотал незнакомец. Он сильно щурился и прикрывал лицо руками, хотя светили мои глаза не сильно ярко, насколько я мог судить. — Не трогай меня! Пожалуйста, не надо!
— Не бойся, не трону. — Я постарался сказать это как можно ровнее. — Успокойся!
— Ты… Ты — человек? Убери! — мужчина замахал руками и пошел на меня.
— Ну-ка стой! — уже резче сказал я, для убедительности выставив вперед руку с кинжалом.
— Нет, пожалуйста! Потуши свет! Быстрей! — взмолился человек.
— Хорошо, выключаю.
Мы снова оказались в кромешной тьме. Человек казался не вполне адекватным и невозможность следить за его действиями меня сильно волновала, поэтому я прислушивался, как мог. Незнакомец вроде был безоружен, я рассудил, что если он решит напасть на меня, то первым делом попробует разоружить, поэтому сразу спрятал кинжал обратно в руку.
— Почему нельзя зажигать свет?
— Свет отбрасывает тени, а когда появляются тени, приходят Охотники.
— Что за Охотники?
— Я не знаю, кто они, но от них не спастись.
— Твоего товарища погубило как раз отсутствие света, — отметил я.
— Нет, то есть да, но можно и без света. Я ношу с собой палку и проверяю дорогу, вот так. — Раздались постукивания под ногами, видимо, он показывал, как пользоваться палкой. — А свет… Охотники, они страшнее, они появляются ниоткуда совершенно неожиданно, и от них не спрятаться, только в темноте. Я не сумасшедший, поверь! Я видел, что они делают с людьми.
— Я верю тебе. Ты знаешь, где мы, и что здесь такое творится?
— Мы с друзьями
