В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
смутную тревогу. По узкому подземному коридору я бежал так, что чуть не навернулся пару раз. Подбегая к люку, ведущему на свободу, я призвал оставшихся упырей, они откликнулись на мой зов, но в этот раз всё прошло не на столько удачно, как когда мы заходили. Может я поторопился вылезать, а может кто-то из стражников слишком много читал устав и не оставил пост.
Сложность была в том, что активное использование боевой магии здесь уже было слишком заметно, а рукопашная сулила продолжительный звон метала. Флаз сориентировался быстрее меня и прыжками кинулся в противоположную от стражей сторону, они, не раздумывая рванули за ним, тем самым сокращая расстояние между нами. Я повернулся к ним доставая меч, боковой взгляд уловил блеск, и двое из четверых бойцов замерли, схватившись за шею, ближайшего из оставшихся я встретил, пока он только замахивался, перед последним возник мой молниеносный спутник, вояка сделал ещё несколько шагов и зарылся лицом в землю.
Спустя ещё несколько минут жилые кварталы скрыли нас. Свернув в пустой переулок, я наконец смог отдышаться. Проверив, что шкатулка, из-за которой всё началось, по-прежнему лежала в кармане, я нащупал висящий на шее теневой оповеститель и отправил с его помощью заученный сигнал господину, бессмысленный набор символов означал, что город временно беззащитен, и можно переходить к следующей части плана. Мне вовсе не нужно было вывозить артефакт из города, достаточно было, чтобы он не вернулся в руки властей в ближайшие несколько часов, потом бы им и так стало не до того.
— Был раз знакомству! — положив руку на плечо, попрощался я с Флазом.
Бросив последний взгляд на дворец, я развернулся, но не успел сделать шаг, помощник схватил меня за плечо, чтобы остановить.
— Нет, нам не туда, — прошептал юный девичий голос, — мы возвращаемся в центр.
В грудь мне упиралась полоска темноты, изящная рука, сжимавшая рукоять кинжала, по моим представлениям должна была лежать в овощехранилище. Но она была здесь, и это значило, что я проиграл задолго до того, как начал волноваться. О кинжале, чей клинок не отражает ни одного луча солнца ходили разные слухи, сходившиеся в одном — принадлежало это оружие совершенно определенному человеку. За спиной у меня стояла глава королевской разведки и, черт его знает, чего ещё, собственной персоной, а протеже Кирма Агг, видимо, уже остыл заваленный картошкой.
— Ты много знаешь, поэтому не умрешь, пока не расскажешь всё, что может показаться мне интересным. — Нежность в её голосе никак не вязалась, со сказанным. — Кроме того, у тебя будет время вспомнить все свои преступления. Ты помнишь Эрми? Помнишь, что вы сделали с моим мальчиком? — на последней фразе её голос слегка дрогнул.
Честно говоря, я не помнил никакого Эрми, но не сомневался, что вспомню, и даже на том свете забуду нескоро. Если только…
Обычно для мага моей специальности прекращение собственной жизни дело секундное, сейчас у меня это не получилось. Попытка лишь отозвалась тянущей болью на запястьях, где раньше были браслеты. Я не мог вообще ничего, мои возможности были очень качественно заблокированы. Эти оковы были на мне уже несколько часов, я впустил эту дрянь в себя сегодня днем вместе с силой чужой жизни. Всегда неприятно, когда разбиваются надежды, но, когда лишаешься надежды на быструю смерть, это нечто особенное.
Мы вышли в город. Я не был связан, мы просто шли вдвоем по улице, но отсутствие шансов на побег сомнений не вызывало.
Вдруг я обнаружил, что иду один. Потом заметил, что как-то не так одет. И только потом вспомнил, что именно так был одет, сидя в баре Неявный Лабиринт.
— Так, а я кто? — вслух спросил я и замер. К счастью никто не обратил внимание на мой вопрос.
Мне вспомнилось, что в конце соседней улицы был приятный чистый трактир без лишних изысков. Я извлек из кармана горсть незнакомых монет, резонно было предположить, что это как раз и есть местные деньги, и побрел по единственному знакомому маршруту. Ночной воздух был наполнен запахом дыма и жареного мяса, желудок зашумел, намекая, что стоило бы ощутить ещё и вкус. Навстречу мне прошла большая компания молодежи хором напевающей какую-то песню, походка некоторых наводила на мысль, что по одиночке они бы на ногах не устояли, однако в ритм попадали даже они, и это было ужасно мило. Улица, видимо, была не из богатых, и камнем её не выложили, но вдоль домов шел ряд сухих деревянных мостков, поскрипывающих под ногами так уютно, как ни одному креслу-качалке и не снилось. Я поднял глаза на небо и улыбнулся, вроде я ни о чем не задумывался, значит мне просто нравились эти мгновения. Меня ждал уютный трактир с милой официанткой.
Тут меня осенило,
