В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
чем в темных пещерах: вместо сочных фруктов, которые мы собирали с Ройей, мне было предложено что-то вроде сырой картошки, сырые грибы были и то лучше. К счастью сладкие плоды у меня тоже остались, к тому времени, как мы пришли в деревню они перестали светиться, и сверток с ними в темноте просто не заметили.
— Эй, приятель! — донеслось из-за стены. Я навострил слух, чтобы точнее установить источник звука. — Дружище! — тут же прозвучал голос снова.
Я приблизился к тому месту откуда доносились слова. Один из камней перегородки не плотно прилегал к наружной стене.
— Здравствуй, здравствуй, — ответил я.
— Это тебя вчера привели? — поинтересовался невидимый собеседник.
— Меня, — подтвердил я очевидное. — А ты давно тут?
— Вообще-то не очень, но моё время уже вышло. Я должен стать одним из них или произойдёт непоправимое. Ну да неважно. Моё имя Юннэк.
— Ригхас, — я попытался просунуть руку в щель, но не смог.
— Мне тоже приятно, но рука не пролезет, уже пробовал. Откуда ты, Ригхас?
«Что за привычка у людей начинать знакомство с вопросов, на которые у меня нет ответа?»
— Из Лекрейма, — ответил я первое, что пришло на ум, и, не дожидаясь, пока дружище Юннэк поведает мне о своей чудесной родине, вернулся к вопросу, который считал важным. — Что значит непоправимое?
— Не знаю точно, но, если правильно понял, этого не пережить. Я сам не видел, мне рассказывали те, кто сидел тут раньше, но у них всё кончилось хорошо.
— То есть дается ограниченный срок, чтобы сделать что-то, чтобы тебя признали полноправным членом секты?
— Не совсем, сначала они как-то определяют, что ты готов морально, периодически приходит старейшина и задает дурацкие вопросы. Этот этап я прошел. Второй этап, он же последний, — ритуал. Ритуал проходит в лучших традиция детских страшилок: рисунки на песке, череп какой-то твари и говно летучей мыши, но это ерунда, ещё нужно выпить кубок какой-то пакости, и вот с этим у меня проблема. На вкус этот напиток похож на тухлую кровь и на машинное масло, возможно, именно из этих ингредиентов его и делают. Само собой, в такой ситуации не до жиру, все как-то пьют и терпят, а вот я не могу. Просто физически не могу, только сделаю глоток и меня выворачивает.
— А без этой ерунды никак обойтись нельзя? А если кто-нибудь от этого зелья помрет?
— Мне кажется, их это не сильно волнует.
— Да, замечательные люди, с какой стороны ни взгляни. Ладно, а как у тебя обстоят дела во сне? Ты же тоже оказываешься в темных пещерах, всякий раз, когда засыпаешь здесь?
— Об этом нельзя говорить. — Юннэк произнес это так спокойно, как будто рассказывал о правилах сервировки стола.
— Почему нельзя? Вот почему?
— Хрен его знает, сказали нельзя и всё.
— Откуда такое уважение к бессмысленным правилам?
— Прошлого говоруна казнили.
— Это существенный аргумент, но тебе-то не всё ли равно? И вообще, рассказывай тихо и никто не узнает.
— Ну не знаю. А ты сам, когда тебя примут?
— Когда меня примут, если примут, тебя уже и так убьют, просто за непригодность.
— Вот не факт, шанс у меня ещё есть.
— Хорошо, давай я расскажу, что знаю, а ты потом решишь.
— Как хочешь, но я тебя не просил. — Меланхоличность Юннэка поражала.
Я вкратце изложил то, что видел сам, и то, что узнал от Госейна, поделился некоторыми предположениями об устройстве этого мира. Конечно, это было рискованно, и всё же я не думал, что Юннэк меня сдаст, ему это было просто не за чем.
Пока я рассказывал, к моим запасам еды пробрался вор. Сначала я услышал чавканье и скребущие по камню коготки, а обернувшись увидел мерцающий голубоватым светом пушистый комочек. Резким движением руги я схватил воришку и стал рассматривать. Это был енот, или что-то похожее, рассмотреть вырывающегося зверька было довольно сложно.
— Успокойся, я тебя не обижу! — шептал я еноту, но он не успокаивался.
— Мышь поймал что ли? — спросил Юннэк.
— Не это зверь побольше.
— Повезло тебе, мяса пожуешь, хотя там его немного.
— А ты что таких ел?
— Да, а что?
— Ну как, сырой… да и вообще. — Зверек к этому моменту перестал пытаться вывернуться и спокойно подставлял пузико.
— Дело твое, я б съел.
— Как раз, когда нужно избежать рвоты, лучше наоборот не есть, можно даже пару дней.
— Я думал об это, но тут так мало кормят, что пропускать обед тоже не хочется. — Юннэк замолчал, а я был поражен его расстановкой приоритетов. — Насчет снов, всё как ты рассказываешь, только я знаю куда меньше твоего. Людей там не встречал, свет тоже
