В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
мы не просто за тридевять земель от цивилизации, а прямо в другой реальности? Эти повернутые, — он кивнул в сторону поселения сектантов, — говорили про что-то такое, но ты же явно не из них. Хотя порой у меня и у самого такие мысли возникали.
— Не из них. Зато имел возможность на собственном опыте убедиться в существовании множества реальностей и пока не вижу причин предполагать, что эта — одна из тех, в которых раньше оказывался. Ну а поскольку эта Хата Жути, будь она не ладна, смогла забрать меня из другого мира, то думаю и остальные не местные, по крайней мере не все.
— Ни фига себе. То есть ты прямо бывал в разных мирах и отсюда тоже сможешь… — Борис задумался, подбирая слово.
— Да, бывал, а вот получится ли убраться отсюда, увы, не знаю.
— А что для этого нужно?
— И этого я не знаю. В теории, мягко говоря, не силен.
— Но ты все-таки не уверен, что застрял здесь навсегда, то есть надежда есть? Дай угадаю, тебя кто-то ищет? Или тебя было какое-то устройство, но у тебя его забрали? — Создавалось впечатление, что Борис ужасно изголодался по возможности общаться с другими людьми, и сейчас говорил просто чтобы говорить.
— Да нет, искать меня скорей всего никто не будет, а если и будет, то не найдет, но и никаких устройств к счастью не требуется. Это можно сказать такая магия, которую в этом мире что-то блокирует.
— Да, дела. — Борис посмотрел куда-то вдаль. — Что собираешься делать?
— Прежде всего выжить, а там посмотрим. То, что здесь происходит, — это какая-то аномалия, можно предположить, что зона её действия ограничена, тогда из неё можно попробовать уйти просто пешком. Но, во-первых, выживать длительное время в дикой природе задача сама по себе не тривиальная, во-вторых, в темных туннелях это может оказаться физически невозможно, а что будет, если я попытаюсь сбежать, освободив только половину себя, тоже предсказать трудно. Ну и в-третьих, не думаю я, что в этом мире есть место свободное от этой штуки. А можно поступить строго наоборот — попробовать найти корень этого всего и как-то разобраться с ним, по поводу перспектив такого подхода комментарии думаю излишни.
Сказанное приходило мне в голову и раньше, но это были какие-то абстрактные размышления, никак не влияющие на мои планы и тем более действия. А прозвучало всё, как руководство к действию, и я понял, что должен и буду заниматься именно этим.
— Ладно, Ригхас. Мы это всё с тобой обсудим думаю ещё не раз, есть будешь?
Разумеется, я не отказался. Мы обошли холм, спустились к реке и перешли на другой берег. Здесь обнаружилось остывающее костровище, в центре стояла большая глиняная миска с крышкой. Под крышкой обнаружилось что-то вроде овощного рагу, пока я с интересом принюхивался, на свет были извлечены ещё одна миска с вареной рыбой и деревянная посуда. Пища была вполне съедобной, но не более того, конечно, последние дни я ел только фрукты и пещерные грибы, все-таки не голодал, поэтому пресное рагу и костлявая речная рыба не вызывали у меня особого энтузиазма. Само собой, я не стал высказывать эти соображения и многократно поблагодарил Бориса за еду.
— Давно ты здесь? — спросил я, закончив жевать.
— Да уж почти девять лет. Но скажу тебе, время тут идет совсем не как в обычной жизни, начать с того, что год — это просто триста шестьдесят пять дней, никакой зимы здесь не бывает, было однажды сначала двадцать дней дожди лили, а потом снежок посыпал, но вряд ли это как-то связано с планетарными циклами. Но это всё ерунда по сравнению с временем, проводимым в кромешной темноте, сначала было страшно, потом я научился выживать и вроде всё успокоилось. Но где-то через год это стало невыносимо, порой я был очень близок к тому, чтобы сдаться на милость сектантам, и будь что будет, лишь бы закончились эти дни в темноте, тишине и одиночестве. Но я выдержал, а потом стало проще. Внешне ничего не поменялось, я всё также брожу по пещерам и жру грибы, но при этом, стоит мне там оказаться мой мозг выключается, то есть я вроде осознаю себя и свои действия, но не думаю вообще ни о чем. И даже если здесь под солнцем произошло что-то сногсшибательное, я буду ворочаться не в силах унять волнующие мысли, но, когда все-таки усну и окажусь там, всё я есть, но меня нет.
— Надеюсь я что-нибудь придумаю прежде, чем повторю твой путь. А как у тебя получилось не оказаться ни в одной из сект?
— Меня нашли в пещерах и заперли подумать о своём поведении и смысле жизни, как положено в общем. Я ведь правильно понимаю, Ригхас, что ты успел у них побывать? Так вот, засунули меня в закрытую пещеру, там от другого новоприбывшего я узнал, что люди на поверхности столь же больны на голову, как и под землей, и знакомится с ними не стал
