В последний день перед отпуском всегда с особым негативом начинаешь воспринимать внезапно свалившиеся задачи, а в этот раз они сыпались будто прорвало. Стоя в пробке по дороге домой, я думал, чем займусь. Выходило, что вместо отдыха я буду две недели разгребать скопившиеся дела, и не факт, что всё успею. К вечеру моё настроение стало просто омерзительным. Делать не хотелось ничего, разве что утопить кого-нибудь в дерьме. Я решил, что это не дело, и надо как-то приводить голову в порядок, например, немного прогуляться.
Авторы: Данилкин Григорий Владимирович
погон, был такой же. А человек в стороне что-то говорил про дуэль. Итак, мне предстояло сыграть роль человека, у которого были все шансы сыграть в ящик в самое ближайшее время.
— Вероятно, одного из нас через несколько минут не станет… — отстраненно проговорил я, — все-таки немого жаль.
Едва ли в этой ситуации полагалось так говорить, но я решил, что сопливый идиот выглядит не так подозрительно, как просто идиот.
— Вы оклеветали меня: прилюдно назвали дезертиром! — тут же вспылил лейтенант. — Чего вы ещё ждали?
Да уж, не хорошо получалось. Извиняться, как я чувствовал, тоже не стоило.
— Не ждал ничего иного. Строго говоря, это мое решение привести вас сюда, а вы делали лишь то, что положено. — Меня самого удивляла жесткость в своего голоса, и формулировка могла бы быть помягче. — Вот только сейчас я перестал быть уверен в его правильности.
— Не похоже на извинения, хотя и их было бы мало теперь. — Подрагивающий голос противника был красноречивей гордой речи, можно было продолжать.
— Вы правы, я пока и не извиняюсь, так как не вижу необходимости. Но быть может я изменю свое решение. Ваша готовность умереть за чистоту своего имени — веская причина подумать об этом. Итак, по-вашему, что я упустил, когда подумал о вас плохо?
— Всё подробно изложено в моем рапорте. У вас была возможность с ним ознакомится, хоть это вас и не касается, не моя вина, что вы этого не сделали! — Лицо лейтенанта успело покраснеть и снова побледнеть. — Перед вами оправдываться…
— Не драматизируйте! — перебил я его. — Просто расскажите лично мне. Мы с вами сейчас очень много значим друг для друга, не так ли? Проявите уважение. Можете считать это последним желание, не обязательно моим, быть может, это последнее желание, которое вы исполните.
— Что ж, ладно, я расскажу ещё раз. — Он был рад этому, и рисковать жизнью можно не сейчас, а через пять минут, и честь на месте. — Я покинул крепость с донесением, которое полковник Рунцен считал крайне важным, действительно, уже вскоре я понял, что это не так, но было поздно возвращаться — крепость была в осаде. Конечно, я мог бы явиться в ближайший гарнизон и уже сейчас снова принимал бы участие в боевых действиях, но решил, что донесение нужно доставить, часть информации всё же могла оказать полезной.
— Есть мнение, что это недостойный выбор, но я готов признать его вполне разумным. Странно другое: если донесение было так важно по мнению Рунцена, то почему он отправил именно вас? У него были люди, которые сделали бы это быстрее и надежнее. — Я сказал это не задумываясь, хотя понятия не имел, о какой крепости вообще идет речь.
— Пожалуй, вы правы, — собеседник опустил глаза, явно решая, что сказать. — Я не упоминал об этом ранее, думаю, полковник также хотел спасти меня, хоть и не сказал об этом. Я должен жениться через полтора месяца, и он расспрашивал меня об этом, незадолго до того, как стало известно о вторжении.
— Звучит довольно глупо, но такое возможно. — Я поднял руку к лицу и помассировал большим пальцем невидимую, но уже ощутимую щетину. — Вот что любезнейший, тут есть над чем подумать. Давайте убьём друг друга в когда-нибудь потом.
Я понимал, что веду себя совершенно неуместно, но выбор был не велик. Я развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к краю поляны, где ждали карета и несколько лошадей.
— Куда же вы? — окликнул меня несбывшийся дуэлянт на пол пути. — Я требую смыть позор кровью! — Судя по уверенности в голосе следующей фразой должно было быть обещание маме рассказать.
— Что в спину выстрелите? — бросил я через плечо.
Передо мной открыли дверцу кареты и спросили «домой?». Мне оставалось кивнуть, сесть на мягкое сиденье и надеяться, что теперь у меня будет немного времени обдумать положение и приготовиться к новым испытаниям.
Прежде, чем карета начала останавливаться, я понял в какой дом еду. Дом выделялся среди соседних, но не примечательными деталями, а их полным отсутствием. Тем не менее, с первого взгляда было ясно, что дом крепкий, надежный и куда более уютный, чем у соседей. Оценивая свое состояние и поведение, я предположил, что вместе с телом мне досталось что-то ещё, вот и дом, вероятно, был уютным только потому, что был «моим».
Войдя в дом, я встретил несколько человек явно чем-то занятых, откуда-то я знал, что это была прислуга, хоть и не представлял, что именно они сейчас делают. Доверившись телу, я добрался до кабинета на втором этаже, по пути со мной не только поздоровались, но и наконец поинтересовались, наличием распоряжений. Я потребовал ужин и не беспокоить. Спустя пятнадцать минут первую просьбу удовлетворили, а ещё через десять
