Неявный лабиринт

я пресек его распространение и вышел в коридор. Там тьма поднялась до уровня груди, но я не собирался останавливаться.
   — Тебе незачем враждовать со мной. Я даже прощу тебе разрушенную печать. А ведь тот мир подарил мне много верных слуг. Помнишь Дедушку?
   — Так себе рекомендация.
   — И его я тоже тебе прощу.
   — А меня?
   — Когда придет время, а пока я буду тебя защищать.
   Я не ответил и продолжил работать. Перед дверью, из которой вся эта дрянь ползла, тьма стала особенно плотной, и выдавливать её было тяжело. Дойдя до двери, я взялся за ручку и, поборов желание отдернуть руку, стал выдавливать мрак из неё. Через несколько секунд ручка потеплела, и полотно двери посветлело, высыхая.
   — Ты все равно принадлежишь мне, — прозвучало, когда я открыл дверь.
   Я вычистил остатки тьмы и остановился перевести дух. За дверью было ничто, на первый взгляд оно не отличалось от ползучей тьмы, но мне было очевидно, что этой пакости тут не осталось, а за дверью просто кончалось пространство.
   Вернувшись в комнату, я сделал бутерброд с колбасой и стал прокручивать в голове последние слова Голоса Страха, так я условно окрестил того, с кем только что разговаривал. Нельзя было не отметить, произведенная мной уборка была очень похожа на то, что делал Игорь с Душой Мира ещё до того, как умер. То, к чему это привело лишь подтверждало работоспособность метода. Стоило хотя бы осмотреться таким способом, впрочем, если осмотром дело бы не ограничилось, за отношения с Голосом Страха я не переживал. Поймать нужное состояние оказалось непросто, один раз я чуть не упал со стула, задремав, но спустя минут пятнадцать попыток всё-таки увидел, что хотел. Каким-то образом я чувствовал, что открывшееся больше, чем плод воображения. Конечно, «там» не было никакого пространства, сформулировать, что я «увидел», можно только иносказательно. Сразу было ясно, что в этом мире я совсем один, кроме того сам я был каким-то мутным, несколько попыток как-то изменить это по примеру Игоря к успеху не привели, зато вызвали вполне реальную головную боль. Я решил отложить эти эксперименты до лучших времен заняться более насущными делами.
   В Землях Страха я провел несколько дней, теперь, когда я был свободен, нужно было искать Хиарру, и всё же я не мог не узнать, чем обернулись мои действия для обитателей того мира, тем более теперь это не должно было занять много времени. По моим расчетам, всё ещё был день, а значит, я мог спокойно отправляться прямо в поселение сектантов.
   Несмотря на светлое время суток на улице было полно людей, правда им было совсем не до меня. Здесь был настоящий ад. По всюду валялись изуродованные тела. Те, кто ещё был жив в истерике пытались куда-то бежать. Некоторые уже были ранены, кто-то выволок спящего товарища и пытался разбудить. Людей преследовали и Солнечные Хищники, и Охотники. Я схватил пробегавшую мимо женщину и попробовал забрать в свой дом, но оказался там с пустыми руками и вновь вернулся на бойню. До меня никому не было дела, а я уже ничего не мог сделать и в оцепенении смотрел за происходящим. Несколько раз замечал, как у Хищника на бегу отлетает лапа или голова, значит другие Хищники добрались и до пещер. Когда всё закончилось, я обнаружил себя сидящим на бревне и жующим фрукты из забытого кем-то узелка. Я поискал выживших, но все были мертвы, в пещерах мне тем более делать было нечего, даже если там кто-то был, я б его не нашел. Оставалось найти Бориса, как раз он, став единым возможно смог бы покинуть этот мир.
   Получилось, что я появился прямо в нескольких шагах от отшельника. Он, конечно, напрягся от неожиданности, но не особо удивился, сказал, мол от меня можно ждать и не такого. Заодно я узнал, что со стороны это не выглядит никак, просто рас и появился, никаких световых эффектов или хотя бы постепенного проявления.
   — Что случилось? — перешел он к главному вопросу. Возможности, что не случилось ничего, мой вид не допускал.
   Я рассказал ему всё по порядку, в том числе о том, что говорил мне Голос Страха.
   — Все? — уточнил Борис, когда я закончил.
   — Все, не все, не знаю, но большинство точно.
   — И как себя чувствуешь?
   — Да пока сам не понял.
   Некоторое время мы сидели молча, потом Борис что-то решил.
   — Мне нужно тебе кое-что показать. Идем.
   Мы перешли ручей и шли ещё минут пять.
   — Помнишь, я рассказывал, как меня находили те, кто уже прошел обряд?
   Я кивнул. Борис продолжил:
   — Это были только женщины. Иногда животные инстинкты оказываются последними проявлениями человечности. Можете не прятаться, — последняя фраза была обращена не ко мне.
   Из-за деревьев появились трое детей.