Цифровой крик. Боль. Страх. Холод инфопространства.
Дно бездны приближается, чтобы расплескать меня среди нарисованных камней…
Головокружительный взлет напоминает мгновенное падение. Тот же страх, ведь из-за скорости полета не успеваешь понять, куда ты летишь: вверх или вниз.
Когда улучшается качество жизни, ты вдруг с удивлением познаешь, что раньше жил мелко, будто литровую банку сменили на громадный аквариум. Столько появилось интересов, фактов, наблюдений. Оказывается, что выражение «Человек не поднимает глаза к небу» имеет смысл. Живя у самого дна, ты действительно не поднимаешь глаз. Какое, к черту, небо, какие, на хрен, звезды, когда ежедневно ты борешься не за место под солнцем, а за банальный кусок пищи. При возвращении с работы тебя могут убить в своем же подъезде за пачку сигарет. Ты — никто.
Ты — ноль.
Тебя нет.
Тебя никогда не было…
Сборочный цех «Нью Хоуп» исчез. Его никогда не было. Это лишь визуальная иллюзия для лучшего восприятия человеческого мозга. Вся виртуальность — иллюзия. Абстрактный образ для усваивания информации.
Я вижу, как переписываются строки команд, бесконечные и пустые символы. А для человека это имеет значение. Это чужие жизни, реальности, Души. Как много мы принесли в виртуальность. Мы вдохнули в нее жизнь, как Бог вдохнул Душу в кусок грязи.
— Это нужно остановить!
— Зачем? Разве не для них ты создавал все это?!
— Для них, но с другой целью…
— Не смеши меня. Любой труд должен приносить свой профит. Иначе зачем он?
— Только не ценой свободы!
— Свободы? Хе-хе, ты говоришь, как школьник.
— А ты говоришь, как все эти бездушные циничные сволочи в кабинетах.
— Ладно, успокойся. Давай придем к компромиссу…
— Какой, на хрен, компромисс? Мы не торгуем безделушками, на весах — жизни людей!
— Ты знаешь, чем взрослый человек отличается от подростка? Он понимает, что идеала нет, что нужно чем-то жертвовать. Это-то и называется компромиссом.
— Тогда будь проклят взрослый человек. Я хочу быть подростком, они искреннее верят в то, что есть идеал, и достигают его.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь…
В ярких вспышках я узнаю марионеточные нити. Пусть эта Душа теперь принадлежит мне… пусть будет так… пока всех нас не примет цифровая бездна…
В изорванном и окровавленном служебном халате, в теле карликового японца, под чужим именем и с чужой Душой, я лежал на холодном керамическом полу сборочного цеха. Потолка уже не видно из-за удушливого дыма, картонные коробки лениво горят, немного ярче в них пылают пластиковые игрушки, выбрасывая в воздух серый жирный пепел.
«Копирование файла завершено, — деловито заявил антивирус. — Файл был расщеплен и заархивирован».
— Спасибо.
Я приподнялся на локте, Николетты уже не было. На ее месте лишь кровавые пятна.
«Копирование завершено», — сказал антивирус, а значит: у меня получилось? Я справился?
Странно, в теле нет боли, но усталость такая, что даже мысли еле-еле ползут, как обессиленные от голода люди.
Неподалеку послышались голоса, стали приближаться. Кольцо наемников смыкается, еще минута, и меня точно обнаружат. Впрочем, мне теперь здесь делать нечего.
— Антивирус, — шепнул я, — отключайся от Сети. Возвращаемся.
«Исполняю».
Я напрягся, ожидая привычного и чуть болезненного выхода в реальный мир. Ничего.
— Антивирус?
«Неизвестная ошибка, — сообщил тот растерянно. — Я не могу обнаружить точку доступа и сетевой логин».
— Отключай без всей этой пурги!
«Вы подтверждаете шоковое отключение? Предупреждаю, это опасно для психики!»
— Подтверждаю, твою мать! Отключайся!
За углом обозначилось движение, в сером дыму я различил фигуру человека с оружием.
«Неизвестная ошибка! Невозможно прервать соединение, сигнал не поступает!»
— Он здесь!
Кольт в моей ладони ожил, наемника отшвырнуло. Я вскочил на четвереньки, быстро-быстро пополз в противоположную сторону.
— Отчет о состоянии системы! — шепнул я хрипло.
«Герметичное подпространство. Сигнал от сервера — отсутствует. Права администратора — отключены. Права системы — базовые».
Мне это не сказало ровным счетом ничего. Наверное, меня просто заперли здесь, обрубив возможность самостоятельного отключения.
Над головой просвистело, а секунду спустя грохнули выстрелы. На меня посыпались тлеющие куски картона и осколки керамики. Не оборачиваясь, я направил в ту сторону короткоствольный автомат, что я забрал у наемника, нажал на спуск. По руке прошла мерная дрожь, отдача неприятно отдавалась в суставах. Сзади