Джейн Остен — одна из величайших писателей XIX века, классик английской прозы, чьи произведения по-прежнему любят и критики, и литературоведы, и обычные читатели, и кинематографисты, не устающие их экранизировать.
Авторы: Колин Маккалоу
на то, что твоя чувствительность и тонкость натуры извиняют твое неучастие! Китти, сними это легкомысленное подобие платья и надень что-нибудь, сшитое из матрасной ткани. Сию же минуту, ты меня слышишь? Мэри, поскольку ты ответственна за появление Детей Иисуса в Пемберли, обрати свои страхолюдные способности на благие цели!
Все три сестры смотрели на нее, разинув рты, вытаращив глаза.
— Я польщена, что меня считают страхолюдной, Лиззи, но я понятия не имею, что ты считаешь благими целями, — сказала Мэри. — Прошу, объясни, что произошло? Что-то ведь произошло?
— Дети Иисуса… Дети Сатаны, называет их Парментер, ведут себя хуже дикарей. Мои слуги в полной растерянности, и, если мы четверо не подадим добрый пример, мне придется искать десятки новых слуг, начиная с дворецкого, — ответила Элизабет сквозь зубы.
— Господи! — прохныкала Китти, бледнея. — У меня нет платьев из матрасной ткани, Лиззи.
— Джейн, если ты заплачешь, клянусь, я отшлепаю тебя и покрепче, чем Каролина Бингли шлепает твоего маленького миленького Артура, отвратительнейшего мальчишку! Встретьте меня у парадного входа в бальный зал через полчаса, одетые для войны.
— Нет, право, Лиззи скрылась в клубе дыма, — сказала Мэри, чуя вызов и подбодряясь. — Что же, девочки, без споров! Китти, если у тебя нет платья, за которое ты заплатила меньше двухсот гиней, советую тебе занять платье у какой-нибудь младшей горничной. Я бы дала тебе свое, но ты в нем будешь спотыкаться.
Джейн вскочила на ноги вне себя от ужаса.
— Мне хочется заплакать, но я боюсь! — простонала она.
— Отлично! — сказала Мэри с удовлетворением. — Китти, пошевеливайся!
Элизабет ждала их, нагруженная белыми накрахмаленными фартуками и четырьмя гибкими тростями. С кремневым лицом она раздала три трости, а одну оставила себе.
— Надеюсь, их будет достаточно только показать, — сказала она, вынимая большой ключ из кармана широкого фартука, который Китти в последний раз видела на миссис Торп, младшей экономке. — Наденьте, пожалуйста, фартуки. Сейчас явятся лакеи с совками, вениками, щетками, тряпками, ведрами мыльной воды и швабрами — по крайней мере им лучше явиться! Если верить Парментеру, стены внутри изукрашены всем, начиная от кушаний и кончая экскрементами. Мэри, в этой вылазке ваш командующий — я, понятно?
— Да, Лиззи, — сказала Мэри, безоговорочно подчинившаяся.
— Ну, так начнем. — Элизабет вставила ключ в замок, повернула его и открыла дверь.
Им в ноздри ударил четкий запах экскрементов, но прошло слишком мало времени, чтобы комья пищи успели протухнуть, не малое благо! Большое число чего-то вроде бурых свертков скользило и елозило на паркете, натертом до блеска для танцев. Ни единый из свертков не обратил внимания на вторжение женщин, что дало Элизабет время закрыть и запереть дверь, а затем вернуть ключ в карман.
По неизвестной ей причине Парментер поставил очень большой обеденный гонг у самой дверной арки. Фиц привез его из Китая, пленившись тонкой чеканкой бронзы, — только для того, чтобы обнаружить, что Парментер не пожелал расстаться со своим старым гонгом и «потерял» новый. Едва ее взгляд упал на гонг, Элизабет улыбнулась с искренней радостью и ударила тростью по его гравированной поверхности.
БУ-УУ-МММ! Когда отголоски этого громового удара замерли, наступившая тишина была идеальной. Каждый бурый сверток замер на половине скольжения.
Элизабет рассекла воздух тростью для порки, пугающе свистнувшей, и вышла на середину зала, старательно избегая наступить на что-либо подозрительное.
— Снимите свои халаты! — прогремела она.
Они поспешили скинуть одеяния, продемонстрировав, что отец Доминус не верил в нижнее белье. Или в мытье. Или в тряпки для подтирания задниц. Их коже следовало быть белее молока, но она была тускло-серой с зигзагами под мышками и в паху, где они потели, трудясь.
Другой ключ повернулся в замке, внутрь вошли десятеро лакеев с принадлежностями для отмывания пола и стен.
— Благодарю вас, — сказала Элизабет. — Поставьте их — я пригляжу за тем, что надо будет сделать тут. Герберт, будьте добры, соберите все жестяные лохани, какие имеются в Пемберли. Если их окажется недостаточно, займите в деревне. Удостоверьтесь, что прачечная сможет в нужное время обеспечить достаточно горячей воды, чтобы наполовину наполнить каждую. К ним мне потребуются парижское мыло, губки и мягкие щетки для мытья. — Она повернулась от Герберта с деревянной физиономией к равно ничего не выражающему Томасу. — Томас, пусть кто-то на быстрой повозке немедленно отправится в Манчестер и купит тридцать пар кальсон, панталон, рубашек и курточек по размеру
