Ни блестящий георцог Тайнмаут,ни прелестная юная Онора не желают соединять свои судьбы в браке. Однако приходится подчиниться строгому приказу Королевы Виктории. Каково же изумление и возмущение Оноры, когда она понимает, что герцог намерен воспользоваться своими супружескими правами! Но в брачную ночь девушку таинственно похищают и только супруг в силах ее спасти.
Авторы: Барбара Картленд
скрыть, что не имеет об этом никакого понятия, и графиня презрительно фыркнула:
— И чему вас только учили в этой дорогостоящей школе! Хотя чего ждать от этих иностранцев! Наверняка из зависти ругают все английское и превозносят свое.
Онора могла бы сказать, что им преподавали историю всех крупнейших государств Европы, но решила, что лучше этого не делать.
А графиня продолжала:
— Постарайся тем не менее сказать о замке хоть что-то умное. Не для герцога, конечно, он и слушать тебя не будет, а для его родственников, чтобы не говорили потом, что он женился на какой-то необразованной дурехе.
Не дожидаясь ответа Оноры, она вышла из спальни, всем своим видом показывая презрение к племяннице.
Онора так и не поняла, как жестоко страдает графиня из-за того, что другая женщина займет в жизни герцога то место, которое мечтала получить она. Девушка была молода и наивна, ей это, по счастью, и в голову не пришло.
А графиня была слишком умна, чтобы выставлять свои чувства напоказ в присутствии родственников. Наоборот, она только и делала, что на людях превозносила Онору до небес и уверяла всех, что она для герцога самая подходящая невеста. В общем, графиня являла собой само очарование.
Одна лишь Онора видела неискренность тетки и от этого чувствовала себя крайне неуютно. Она была рада, что дядя не оставляет ее одну.
— Помогите мне, дядя Джордж, — попросила она в первый вечер, спускаясь к ужину. — Я так боюсь всех этих незнакомых людей, которые разглядывают меня, будто я какой-то уродец в цирке.
Граф расхохотался:
— Ну какой же ты уродец, моя милая!
— Может быть, и нет, но я теперь точно знаю, какие чувства испытывают «бородатая женщина» и теленок о шести ногах.
Граф опять рассмеялся:
— Откуда тебе вообще о них известно?
— Когда я жила во Флоренции, я читала книгу, в которой описывалась коронация короля Георга IV, которая проходила в Гайд-парке. Туда приезжал цирк и показывал всякие необыкновенные номера.
— Ну если ты собираешься разговаривать со своими будущими родственниками в таком духе, — заметил граф, — не сомневаюсь, что они придут в ужас.
— Я стараюсь делать вид, что мне все нипочем, — призналась Онора, — но на самом деле дрожу от страха как осиновый лист.
— Тогда держись ко мне поближе, а родственников герцога предоставь своей тете. Она с ними получше нас с тобой разберется.
Когда граф говорил с ней вот так, по-дружески, Оноре казалось, будто это папа, живой и здоровый, стоит рядом.
Несмотря на свои страхи, она вошла в гостиную с улыбкой на губах, и гостям показалось, что к ним ворвалась сама весна.
И снова жениху с невестой пришлось выслушивать многочисленные поздравления, снова в их честь звучали тосты, а герцог произнес ответную речь.
Когда ужин закончился, гости перешли за карточные столики. Оноре показалось, что герцог направляется в ее сторону, но тетя была начеку.
— Надеюсь, ты умеешь играть на рояле? — недовольным тоном спросила она.
— Да, тетя Элин.
— Тогда пойди и что-нибудь сыграй. Все лучше, чем сидеть без дела. Только не барабань слишком сильно по клавишам, а то, чего доброго, помешаешь игрокам в бридж.
Онора послушно подошла к роялю, стоявшему в алькове комнаты, в которой гости собрались после ужина.
Эта комната примыкала к роскошной гостиной, где они ужинали, и — как позже узнала Онора — всегда использовалась для игры в карты.
На стенах висели прекрасные картины, однако Онора решила рассмотреть их попозже. Она уселась на стул, стоявший перед роялем. От ее внимания не ускользнуло, что герцог и ее тетя оказались единственными незанятыми людьми во всей компании. Они о чем-то тихонько шептались, и Онора могла лишь надеяться, что не о ней. Отогнав эти неприятные мысли, она послушно начала играть и в ту же секунду забыла обо всем на свете.
Музыка была ее страстью. Каждый год Онора занимала первое место на представлениях в школе, хотя в доме тети никто не удосужился спросить ее об этом.
В игре на пианино Онора делала поразительные успехи, и мать-настоятельница предложила ей брать дополнительные уроки музыки вместо того, чтобы зря тратить время на рисование, в котором Онора была не особенно сильна.
Онора была этому только рада. Музыка, которую ее учитель-итальянец считал самым важным в жизни — важнее, чем хлеб насущный, — приносила ей истинную радость.
«Музыка призвана не только услаждать твое сердце, — любил говорить учитель, — но и сердца тех, кто тебя слушает. Поэтому старайся вкладывать в нее всю свою душу».
Он говорил это настолько вдохновенно, что Онора запомнила его слова и, играя, всегда пыталась выразить с
