Нежная дикарка

цвета, он выделялся среди машин на стоянке, как принц крови среди простолюдинов. — Не беспокойся. — Маршалл скосил глаза и посмотрел на нее сверху вниз; его глаза улыбались. — Для более спокойных условий я потом куплю другую машину, но мне показалось, для знакомства со страной лучше подойдет “рейндж-ровер”. Что-то меня здесь потянуло в горы.
— А я вовсе и не беспокоюсь, — равнодушно ответила она. — Полагаю, к тому времени меня уже здесь не будет.
В его смуглом лице что-то изменилось, хотя она не могла точно определить, что именно, а потом он припал к ее губам медленным, дразнящим Поцелуем, от которого ее сердце бешено забилось, а в ушах оглушительно зазвенело.
— Келси, — простонал он, хмелея от ее близости и страстно проводя руками по ее спине, — что же ты со мной делаешь? — Поцелуй вдруг стал почти свирепым, в нем была жестокая, звериная чувственность, от которой она беспомощно задрожала, а ее руки помимо воли обхватили его за плечи.
Она не почувствовала, как он подвел ее к кровати, но, когда упала на мягкое одеяло, на короткое мгновение к ней вернулся рассудок, и от страха ее глаза расширились. “Маршалл, нет…” Ее шепот заглушили его твердые губы, он снова зажал ей рот, стремясь проникнуть в его сладостную глубину, а в его движениях появилась настойчивость, которой ее тело не замедлило подчиниться. Как она его любит…
Лишь ощутив его руки, гладившие обнаженную кожу ее живота, она вернулась к реальности и осознала, насколько велик беспорядок в ее одежде. Она не знала, когда он успел расстегнуть ее блузку, и теперь, обнаружив, что полуобнажена, залилась пунцовой краской и, стремительным рывком отвернувшись от него, села.
— Прости. — Она трясущимися руками запахнула блузку и низко опустила голову, так что упавшая копна волос закрыла ее красное лицо от его пронизывающего взгляда. — Я не хотела тебе позволить… Я не должна была… Мне не следовало…
— Это мне не следовало. — В голосе Маршалла слышалась все та же ядовитая самоирония, и Келси не смела поднять на него глаза. — Входя в эту комнату, я дал себе зарок, что не трону тебя сегодня и пальцем. Я хотел, чтобы ты меня получше узнала и наши отношения как-то снова наладились.
— А что, разве они когда-нибудь были налажены? — с горечью спросила она.
— Возможно, и нет. — В его голосе появилась едва заметная хрипотца. — Но если я тебя соблазню, они вряд ли улучшатся, не так ли? Слушай, Келси, ведь ты мне не доверяешь? В этом все дело?
— Нет, дело не в этом, — ответила Келси, не поднимая глаз.
— Нет, черт побери, в этом! — грубо оборвал он ее. — Не знаю уж, с чего ты вбила в свою умненькую головку, что ты у нас эдакая Красная Шапочка, а я — злой Волк. Рано или поздно тебе придется подпустить меня поближе.
— Почему? — Она наконец подняла голову и посмотрела в его загадочные глаза.
— Потому, — отрывисто бросил он.
— Почему — потому?
— Потому — и все. — Он наклонился к ней и начал застегивать блузку; движения его пальцев были спокойными, уверенными, на лице холодная, отрешенная маска. Как он владеет собой! Гнев жаркой волной прилил к лицу Келси, и оно сделалось совсем красным. Камень какой-то, а не человек!
— Чтобы ты поставил еще одну галочку в списке своих побед? — Злые слова сорвались с ее языка помимо воли; Келси понимала, что несправедлива к Маршаллу, но не могла остановиться — она была готова наговорить чего-нибудь еще похуже и задеть его еще больше, лишь бы только сорвать с его лица эту жуткую холодную маску.
— Будем считать, что я этого не слышал. — Даже не удостоив взглядом ее пунцовое лицо, он встал и расслабленной походкой подошел к дверям. — У тебя десять минут на то, чтобы подготовиться и принести все твои эскизы и предложения. Хочу посмотреть, чем ты тут занимаешься в отсутствие мужской компании. — В тоне, которым это было сказано, улавливалась откровенно язвительная, злая насмешка, и на мгновение она его чуть не возненавидела. Все это для него лишь игра, веселое развлечение, нечто новенькое! — Не заставляй меня ждать, Келси.
— Разве я осмелюсь? — Она вдруг поняла, что вот-вот сорвется у нее с языка, и почти остановилась, но не удержалась. — А что, Лора заставляла тебя ждать? — Ей стоило огромного труда выговорить это имя — горло перехватил спазм.
Маршалл развернулся на каблуках и секунду, казавшуюся ей вечностью, пристально ее рассматривал. Она замерла, не зная, чего ожидать, но, когда он заговорил, его низкий голос звучал металлом, а слова вонзались в нее, как острые кинжалы:
— Если ты дорожишь своим благополучием, Келси, никогда не произноси при мне ее имени. — Она вытаращилась на него, но его лицо было все таким же каменным, только глаза свирепо горели. — Поняла? — Она не смогла