Нифельшни из Хаоса

звуки, оглушил, ослепил, чуть не остановил сердце. Ее ненависть обжигала, испепеляла. Ей почти невозможно было противиться. Почти… Он все равно поднялся. И все равно двинулся к ней. И Темная попятилась, неуклюже ступая на раненую ногу и прихрамывая. В первые за все время в ее безумном взгляде появилась неуверенность. Тварь взмахнула рукой — и со всех сторон к Крэйлу ринулись не-мертвые. Она пыталась укрыться за их спинами, купить себе жизнь за счет их смерти.
Но шанатар не собирался давать твари шанса на спасение. Он лавировал между не-мертвыми, отмахивался от их атак и уворачивался, но продолжал преследование. Ему почти удалось снова добраться до Темной, когда в спину ударили так сильно, что Крэйл на мгновение потерял равновесие. И этого промедления оказалось достаточно, чтобы на него насело разу несколько не-мертвых. Создания не столько пытались его атаковать, сколько вязали, цепляясь за руки и за ноги. Наваливаясь всем весом, стараясь уронить. Шанатар рвался прочь, колол и рубил. Кровавый след, который оставляла за собой Темная, до предела взводил внутри какую-то неведомую пружину. Ослабь ее, сними стопор — и высвобожденная мощь выжжет все вокруг.
Он настиг ее. Заставил остановиться и попытаться защититься, но его скорость была выше — удачный маневр и рассечено сухожилие на другой ноге. Темная рухнула на колени. Завыла, застонала. Вокруг нее поднялась круговерть вихрей, до предела наполненных каменным крошевом. Крэйл вступил в это безумие, пересек, ощущая, как лишается кожи. Он видел только ее глаза, чувствовал ее страх. И шел на него.
Темная попыталась отмахнуться от него, но Крэйл рванулся на опережение. Оказался рядом, у самого ее лица.
— Идиот! — выплюнула Темная.
Он отдал ей все — все что успел накопить, все что получил от Марори. Отбросив мечи, коснулся руками обезображенного ненавистью и ужасом лица. Вжал, выплескивая всего себя, раскручивая внутреннюю пружину.
Темная взвизгнула, дернулась, но Крэйл продолжал давить. Она полосовала его когтями, отбивалась, но каждый следующий удар был слабее предыдущего. А шанатар выжигал себя, выжигал ее.
Вопль Темной поднялся высоко в небеса и еще звучал там, когда та, которой так и не удалось стать настоящей богиней, перестала сопротивляться. Ее тело, иссушенное и покрывшееся паутиной трещин, больше не шевелилось. Опадающий вихрь уже разносил его в пыль, в ничто. И последнее, что увидел Крэйл, прежде чем рухнуть без сил, — погасший взгляд, в котором не осталось и капли разума. Только безумие.
— Мы победили! — Хель налетела на него вихрем, едва не сбила с ног.
Крэйл и без того едва держался на ногах. Не думал, что вообще выживет. Готов был подохнуть. Сил не осталось никаких. Тело нещадно болело… даже не болело — молило о забытье.
Надо только немного потерпеть. Теперь уже недолго.
В глазах Хель плескались восторг и триумф. Лицо раскраснелось. Крэйл отметил несколько свежих кровоподтеков и глубокую кровоточащую ссадину через всю щеку, но похоже девчонку это нисколько не беспокоило. — Мар?! Где она?! Я до последнего не верила, что все получится?
Крэйл попытался улыбнуться и понял, что впервые в жизни трусит. Трусит сказать в эти сверкающие глаза о смерти. Как это сделать?
— Где Мар? — Хель резко посерьезнела. Она крутила головой, пытаясь высмотреть сестру
Земля под ногами резко вздрогнула, в стороне вздыбилось несколько каменных шипов. Над головой загрохотала так, будто вот-вот расколются небеса. От неожиданности Хель не удержалась на ногах, грохнулась на задницу. Крэйл протянул ей руку, но девчонка и не подумала принять помощь.
— Тебе надо уходить, — глядя поверх ее головы, проговорил шанатар. — Сейчас здесь все развалится.
Армии не-мертвых больше не было. Без своей хозяйки твари тут же бежали. И на фоне многочисленных неподвижных тел отлично были видны уцелевшие первородные воины. Они с честью выполнили свой долг и теперь распадались, исчезали, чтобы получить долгожданное упокоение.
— Я не уйду без нее, — нахмурилась Хель.
— Уйдешь.
Их взгляды пересеклись.
Крэйла будто наотмашь саданули по лицу — основательно, отличным поставленным ударом, который способен раздробить челюсть.
— Ее больше нет. Я не смог… Я… Ее… Убил…
Слова разодрали глотку, заморозили легкие и пустили по венам поток сильнейшей кислоты.
Хель бросилась на него с гортанным рыком, с отчаянием самки, потерявшей своих детенышей. Она била, царапалась, норовила укусить. А Крэйл не сопротивлялся, не делал вообще ничего, чтобы хоть немного остудить ее ненависть. Ненависть, право на которую куплено пролитой кровью ее сестры.
Земля снова задрожала —