Нифельшни из Хаоса

и тут же раскололась на множество расщелин, из которых, получив неожиданную сеободу, повадили клубы раскаленного пара, где-то вверх взвились потоки пламени. Что- то загрохотало — уже и не понять, над головой ли или внизу. Мир вокруг будто раздирали крючьями. Точно рушились многовековые скрепы, удерживающее хрупкое равновесие изнанки реального мира.
Хель замерла с опущенными руками. Она тяжело дышала и, Крэйл отлично это видел, едва держалась, чтобы не зарыдать.
— Именно поэтому ты и должна уходить. — Он встал перед ней на одно колено, взял ее руки в свои. Хель не противилась. — Мар спасла всех нас. Всех, кто остался по ту сторону. И они должны это знать. Расскажи им всю правду. Больше некому.
И тут ее прорвало. Из разъяренной фурии Хель превратилась в обычную девчонку, которая больше не в силах сдерживать слезы.
Хаос стонал и рвался на части, корчился в агонии, а Хель безудержно рыдала на плече убийцы собственной сестры.
— А ты? — наконец сумела произнести она.
— Я останусь, — улыбнулся Крэйл. — Кто-то должен проследить, чтобы весь этот бардак наконец исчез. Мало ли что пойдет не так. К тому же… мое место рядом с Мар.
Хель зажмурилась, с силой закусила губу.
— Иди, — Крэйл осторожно высвободился из ее объятий.
Она хотела что-то сказать, но лишь громко хлюпнула носом, потом потянулась руками, с легкостью разорвала невидимую перегородку между мирами.
— Прощай, — кивнул ей шанатар.
Он сидел на высоком округлом валуне и прижимал к себе бездыханную Марори. Мечи остались валяться где-то там, в бушующем огненном пекле, в которое постепенно превращалось все вокруг. Нетронутыми паром и огнем остались лишь отдельные клочки земли. Но и они сдавали свои позиции, поддаваясь разрушительной стихии, запущенной смертью Темной.
Неба больше не существовало, вместо него клубилось бесформенное нечто, напоминающее сильно разросшуюся кляксу — живое и ненасытное сосредоточение «ничего», заполняющее собой все пространство над головой, с жадностью пожирающее все, до чего могло добраться.
— Знаешь, а это даже красиво, — проговорил Крэйл. — Хоть и очень страшно. Честное слово, я чуть не обделался, пока нашел это место. Не хотелось пропустить столько грандиозное зрелище.
— Он помолчал, наблюдая, как сверху опускаются чернильные отростки — зарождающиеся смерчи. Там, где они касались пламени, рождались и опадали беснующиеся потоки алого и черного, будто небеса и твердь все еще не могли смериться с тем, что совсем скоро станут одним целым. Одним ничем.
Порывы завывающего ветра метали в лицо Крэйла раскаленную шрапнель, но тот и не думал прятаться. Лишь заботливо укрыл голову Марори, не позволяя стихии поранить ее еще больше.
Глупость, но отчего-то она казалась очень важной.
— Я так много тебе не сказал. Все думал — будет еще время, когда все закончится. Да и не умею я говорить правильные нужные вещи. А теперь думаю — дурак. Говорил бы неправильные, пусть бы даже полную чушь. Но говорил.
В небольшом отдалении в воздухе буквально из ничего появилась светящаяся точка. Затем еще одна и еще. Зависшие между огнем и тьмой, они трепетали, будто пламя свечи на сквозняке. Трепетали, но не гасли.
— Зато теперь у меня полно слов. Времени правда немного. Знаешь… — на губах Крэйла на мгновение появилась улыбка, но тут же снова исчезла. — Я даже присмотрел комнату в доме, которую можно было бы переделать в детскую…
Черные смерчи рождались снова и снова. Они тянулись вниз, вцеплялись в огненное безумие и уже не отпускали его, высасывая из него всю мощь, всю энергию. Стало заметно темнее, ветер еще усилился, превратился почти в бурю. Крэйлу требовалось немало усилий, чтобы просто усидеть на месте.
Что ж, похоже, они не сгорят. Хаос исчезнет в непроглядной мгле, как только иссякнут его последние силы.
Мрак едва нарушали гаснущие языки пламени и странные святящиеся точки, мечущиеся в потоках ветра, точно самоубийцы в безумном танце. Вот за ними потянули белые росчерки. Вот они стали ярче… нет, не ярче — их самих стало больше. Светляки слетались со всех сторон, выныривали из кромешного мрака и тут же пускались в пляс, закручиваясь по спирали вокруг камня, на котором обосновался Крэйл. Постепенно их стало так много, что в своем мельтешении они поднялись высоко вверх, к самой мгле, образовав подобие светящегося столба. Свист ветра сделался нестерпимым. Шанатара будто заживо полосовали десятки циркулярных пил.
Свет резал глаза, выжигал их, проникал глубже, норовя обратить мозг в горстку пепла.
Крэйл закрыл собой Марори.
Нет, он не позволит стихии забрать ее у него!
— Ну вот и все, Кусака, — прошептал он, хотя