Нифельшни из Хаоса

не услышал бы собственный голос, ори во всю глотку.
Столб света взорвался всепоглощающим пламенем, накрыл, вдавил в камень, в Марори, обратил в прах, в ничто.
Он с трудом разлепил веки. Перед глазами все плыло. Дым, гарь, раскаленный воздух… и она — в ореоле белого свечения, всего в нескольких шагах от него.
— Что случилось?
— Мы умерли, — распухшим языком промямлил он.
Свечение вокруг нее быстро бледнело, пока не исчезло вовсе.
— Ты все же убил ее?
— Кого?
— Темную.
— Ты же просила.
Она шагнула к нему — обычная девчонка из прошлого, еще не измененная трансформацией, не обезображенная синяками и ранами.
— Тогда почему ты все еще здесь?
Она оглянулась, посмотрела вверх.
— Я там, где должен быть — с тобой.
Она присела рядом, едва касаясь, провела пальцами по его подбородку, откинула спутавшиеся волосы с лица.
— Мы победили, — несмело улыбнулась, будто не верила собственным словам. — Хаоса больше нет… скоро не станет.
— Кусака… — Крэйл протянул руку — и Марори обхватила ее ладонями — теплыми и мягкими.
— Не знаю, как… — замотала она головой. — Я — есть Хаос. И он отпускает меня.
— Ты жива?
— Не уверена, пока ты меня не поцелуешь, ископаемый шанатар, но давай сделаем это в другом месте.
Крэйл порывисто поднялся, почти вскочил на ноги — тело тут же отозвалось сотней раздробленных костей и порванных мышц, но на эти мелочи было плевать. Абсолютно плевать!
Марори улыбалась и плакала — слезы обильными ручьями текли по ее щекам.
— Неужели и могучий шанатар плачет, как девочка? — она коснулась его щеки.
— Ага. Подобрались две плаксы, — не стал отпираться Крэйл и сграбастал Мар в охапку. — Я люблю тебя, Кусака. И больше никуда не отпущу. Даже не пытайся улизнуть.
— И не надейся от меня избавиться, Клыкастый.
Марори сдернула тонкую завесу — и они, крепко держась за руки, шагнули в реальный мир.

Три года спустя
— Чувствую себя придурком.
Марроу с растерянным видом одернул манжеты идеально белой рубашки под пиджаком, потянул вниз рукава, расправил полы.
— Успокойся уже, Магистр. Отлично выглядишь.
Марори щелчком сбила с его плеча несуществующую пылинку, отступила, рассматривая эрелима со всей возможной строгостью. И когда он снова разволновался, от души засмеялась.
— Самый молодой в истории Эльхайма Магистр, «темная лошадка» среди претендентов и самый большой упрямец, насколько я помню.
Эрелим поморщился, как будто она основательно его пропесочила.
— Ты уже приготовил речь?
— Речь?
— Для студентов Первого круга. Ну, что ты как в первый раз?
— Потому что и есть в первый раз!
Марори старательно прятала улыбку, получая прямо-таки садистское удовольствие, доводя его до растерянности. Полгода он буквально выносил ей мозг, отказываясь подавать свою кандидатуру на должность Магистра Эльхайма, который в этом году должен был впервые распахнуть двери: еще не до конца отстроенный, но уже готовый встретить пополнение и возобновить занятия для старых студентов. В конце концов, пришлось брать инициативу в свои руки и заполнять заявку от его имени. Ну и повозилась же она: сперва собрать по крупицам его весьма скудную биографию, потом уговорить парочку дра’морских хакеров взломать почту несговорчивого эрелима, потом выпросить рекомендации у Дамиана и парочки преподавателей Эльхайма, которые видели эрелима в деле и сами не претендовали на место главы Эльхайма.
В общем, когда Марроу узнал, что прошел первый круг отбора и вошел в десятку претендентов, то все вокруг было схвачено и отступать упрямцу было некуда.
О том, что его взяли на место Магистра стало известно неделей позже. Событие как раз совпало с другой выдающейся новостью — Эашу готовился стать отцом и по этому поводу бедного инкуба не то что штормило — раскачивало так, что в пору было строить вокруг Дра’Мора еще один ряд стен. На всякий случай. Так что гудели на две «свадьбы». Марори до сих пор стыдилась того, что впервые в свои жизни немного перебрала. Крэйл, правда, не жаловался, но не упускал случая поддеть ее шуткой на тему того, что хоть клыков у нее теперь и нет, но кусаться она стала с еще большим азартом.
— Я горжусь тобой, Марроу, — уже совершенно серьезно сказала она и обняла его чуть крепче, чем положено обнимать друзей. Просто потому, что оба знали — они друг для друга все равно капельку больше, чем просто друзья. — Ты будешь более чем достойной заменой Флоранции.
— И позабочусь о том, чтобы о ее «подвигах» знал каждый эльх, — пообещал он, уткнувшись