Нифельшни из Хаоса

Нотт.
Ну конечно, ведь ему тоже есть кого терять.
— Никто из нас с места не сдвинется, пока она не вернется, — со свойственной ему меланхолией, согласился Ниваль. — Нам некуда идти. У меня больше никого и нет, кроме вас всех и Дра’Мора.
Дамиан кивнул, все еще косясь на пергамент, будто пытался прочесть что-то между строк. А когда заговорил, что в его голосе не было и капли сомнения, лишь твердая уверенность в том, что они поступают правильно.
— Значит, мы сделаем то, что должны сделать — выгоним их пинками под зад.

— Тринадцатая… Тринадцатая…
Голос колотился в сознании сотней крошечных иголок, проникал так глубоко, что казалось: он идут откуда-то изнутри нее самой. Как будто в недрах сознания вдруг пробудилась крошечная свободолюбивая сущность и отчаянно требовала выпустить ее на волю.
Марори с трудом разлепила веки, моргнула, пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-нибудь. Казалось, она проваливается в бездну, падает в бесконечность, откуда уже раздаются приглушенные голоса и шепот. Что это?
— Тринадцатая… — Снова позвал все тот же голос. — Уже почти все закончилось, но тебе нужно проснуться.
Марори застонала, когда тень нависшего лица вызвала приступ тошноты. Она не видела черт, но узнала голос.
— Я помогу.
— Нет.
Марори кое-как стряхнула холодную ладонь, которая обхватила ее руку и потянула было вверх.
— Ты такая же своенравная, как и он, — пожурил голос, но противиться ее желанию не стал. — Все и всегда хочешь делать сама, даже если точно знаешь, что обречена на провал.
Марори свесила ноги со стальной столешницы, попыталась встать — и грузно упала на колени, при этом больно стукнувшись лбом об какой-то угол. В сознании вспыхнула тихая боль, по лицу потекла кровь, а в воздухе появился крепкий запах соли. Что бы это значило?
— Не трогай меня.
Марори снова попыталась избавиться от цепких рук. Но на этот раз собеседница не была такой покладистой: подхватила под подмышки, поставила на ноги и поймала за подбородок. Странно, но это помогало Марори не шататься из стороны в сторону не упасть, поддавшись слабости.
— Я слишком долго плела эту паутину, дорога, чтобы теперь меня остановило одно твое «не трогай». — Злости в голосе не было вовсе, лишь спокойная уверенность в собственной правоте. — Ты еще слишком слабая, но так и должно быть. То, чем ты должна стать, требует полной отдачи. Перерождение очень болезненный процесс.
— Снова перерождение? — Марори облизала сухие потрескавшиеся губы, поелозила языком во рту. Сухо и липко, десна словно окаменели.
— На этот раз — последнее и окончательное. Ты, дорогая, слишком уникальный экземпляр, чтобы с тобой все было легкой просто.
Наконец Марори смогла получше рассмотреть место, в котором находилась. Так и есть, стальная столешница не зря навеяла мысли о лаборатории. Просторное светлое помещение, удивительно чистое на фоне той ржавой разрухи, через которую они пробирались в цеховом комплексе. Наверняка здесь все стерильно. На стенах — ящики с прозрачными дверцами, под завязку заставленные какими-то пузырьками и приборами, назначения которых Марори не знала даже приблизительно. Капельница, какая-то электронная система с целой кучей датчиков, кнопок и разноцветных индикаторов — настоящий пульт управления… чем? И за этим пультом сидела «болванка».
Словно почувствовав к себе внимание, лысая обернулась, посмотрела на Марори безносым лицом, где были одни лишь глаза и не прорезавшееся подобие рта. «Болванка» на миг прищурилась, а потом снова вернулась к своему занятию. На бездушную тварь она никак не походила, но и назвать ее разумной язык не поворачивался.
— Мои маленькие помощницы, — заговорщицким шепотом сообщила женщина, подвела Марори ближе. — Я хотела сделать их более… сговорчивыми, но это чуть было не погубило всю идею. Видишь ли, чем умнее создание, тем сложнее его контролировать.
Она заставила Марори посмотреть ей в лицо: в красивое лицо с глазами цвета расплавленной ртути, с волосами белыми, как снег. В то самое лицо, которое она уже видела в пробужденных образах прошлого там, в пещере и в колодце.
«Значит, не показалось».
По спине пополз холодок.
— Крээли… — Слова замерзли на губах вместе с сотней непроизнесенных вопросов. Остался только один, который решал все. — Ты — Крээли? Та самая?
— Разве это имеет значение?
Женщина безразлично пожала плечами, подтолкнула Марори к двери, которая услужливо отъехала в сторону перед ними. В лицо ударил прохладный, пропитанный запахом медикаментов и формальдегида