Нифельшни из Хаоса

еще и воскрешенная Темная ходит, как будто это самая нормальная вещь на свете.
— Если бы не твоя выходка — я бы обязательно вернула мальчишку обратно.
Темная рассержено изучала тлеющие края Материи, все больше обнажающие реальность. Где-то там был Марроу — и Марори хотелось, чтобы он не стал геройствовать и не вздумал возвращаться. Будет обидно, если все старания пойдут насмарку. Кроме того, Марори надеялась, что для нее еще ничего не кончено. Во всяком случае, просто так сидеть сложа руки она не будет.
— Дело совсем не в моей выходке. — Марори осклабилась, прикусила клыками губу, чтобы отрезвить себя соленым вкусом крови на языке. Это не сильно, но помогло. — Ты не можешь пойти туда, Темная. Потому что тогда рухнет все, что ты хочешь уничтожить. Легкая и безболезненная сметь — не то, что ты приготовила всем нам.
Крээли заинтересованно оглянулась и даже одобрительно кивнула, едва ли не с восхищением.
— Все-таки ты в некоторой степени моя девочка, ведь у нас одна кровь, поэтому совсем глупой ты быть не можешь. Ну а твои предыдущие поступки почти склоняют меня к тому, чтобы начать испытывать к тебе уважение. Жаль, что ты все же недостаточно умна, чтобы понять, за кем будет победа и добровольно примкнуть к рядам моих союзников.
— Пополнить компанию марионеток? Я тоже думала, что ты умнее.
Темная или нет, а злится она совсем как смертная и за приступами ярости не замечает, как обнажает свои слабые места. Самоконтроль определенно не то, в чем сильна Крээли. Прошли столетия, а она так и не научилась держать себя в руках.
— Иногда ручные марионетки лучше самостоятельных тщеславных болванов.
— Вандрик, — прошептала Марори. — Твоя самостоятельная игрушка — это Вандрик?
Темная не стала утруждать себя ответом, зато распахнула объятия, когда двое неназванных вволокли в комнату Кенну. Сестра не подавала признаков жизни, но и следов крови или насилия видно не было.
— Она такая невинная, правда? — Темная приподняла лицо девчонки за подбородок, всмотрелась в бесчувственное лицо. — Мне, честно говоря, почти жаль такое с ней делать, но кто-то должен исправлять твои ошибки. Ничего нового, впрочем. Тринадцатая всегда делала, что хотела, а кто-то другой тянулся следом и подтирал за ней кровь. — Крээли оскалилась, обнажила идеально белые клыки. — Вся в меня.
— Не трогай ее, — попросила Марори.
— Ты повторяешься, моя дорогая. Меняю игрушку на игрушку, жизнь на жизнь. И потом, кроме нее справиться с этой дыркой некому. Кто бы мог подумать, что этим идиотам из Лига хватит ума повернуть мое же оружие против меня.
То, что говорила Темная, гадким предчувствием необратимой беды вгрызалось в душу. Марори попыталась встать, но не смогла. Колени дрожали, пульсирующая боль в груди превратилась в хлесткую агонию, которая растекалась по венам со все нарастающей периодичностью. Как будто невидимый ученый снова и снова увеличивал допустимую нагрузку, испытывая силу ее духа. Наверняка не за порогом тот момент, когда она захлебнется в этом рвущем на части безумстве. Хорошо бы при этом хотя бы попытаться бороться за жизнь, но плохо, что сейчас, кажется, кончились даже те внутренние ресурсы, на которые она и раньше не рассчитывала. И не осталось ничего. Только желание закрыть глаза.
Марори грустно рассмеялась. Звуки больше напоминали воронье карканье, но все же это был ее смех, ее отдушина. Мир разрушается, Равновесие расшаталось так, что вот- вот соскользнет в пропасть, они с Кенной одной ногой в могиле, а она мечтает об удобной постели и времени, которого хватит, чтобы выспаться.
Что за безумство?!
— Мне приятен твой оптимизм, дорогая, но позволь его не разделить.
С этими словами Темная подтащила так и не пришедшую в себя Кенну к тлеющему Разрыву, а потом медленно, с наслаждением, провела когтем по ее шее. Девчонка удивленно распахнула глаза, вздохнула с какой-то невысказанной грустью — и кровь из ее артерии тонкой алой нитью потянулась к дырке в Материи. Как будто где-то там высоко, над всем этим безумием, сидела невидимая швея и, орудуя кровавой нитью, ловко штопала многострадальную ткань мироздания.
— Эти болванки оказались весьма полезны. Хотя, будь моя воля, я бы не давала им столько свободы воли. Вполне хватило бы просто ручек и ножек, чтобы могли сами себя обслуживать.
Темная говорила что-то еще, но Марори больше не слышала ее слов.
Кенна таяла. Невидимая сила подхватила ее, словно невесомую пушинку, подняла в воздух. В глазах девчонки сверкали слезы и понимание, что она обречена, а алая нитка вплеталась в Материю, стягивала тлеющие края и превращала уродливый Разрыв в почти идеальный шов.
— Мар, прости… — Кенна таяла