Нифельшни из Хаоса

его размер, как и размеры всех прочих воинов, составляли две трети от ее роста. И все же, Крээли с легкостью расшвыривала их в стороны, а раны на ее теле затягивались быстрее, чем павшие воины успевали подняться на ноги.
Марори врезалась спиной в землю. От удара земля пошла трещинами, прогнулась и, с беззвучным стоном, выпустила в воздух брызги каменной крошки. И все же, Нити поймали свою хозяйку, не позволили ее телу распасться на части.
— Сдохни! — громыхнула над ней Темная.
Лезвие тамакаты, в трое больше самой Марори, уткнулось ей в шею. Одно короткое нажатие…
— Ты моя, Энигма, — сглатывая кровь, прошептала Марори. — Тебе не нужно подчиняться этой подделке, когда у тебя есть настоящая хозяйка.
Лицо Темной изменилось в тот момент, когда она попыталась сделать то единственное движение, которое бы навсегда вычеркнуло назойливую девчонку из ее жизненных планов. Она выдохнула какие-то бессвязные проклятия, попыталась снова — и древко в ее руках пошло трещинами. Черный огонь вырывался откуда-то изнутри, опаляя Темную тем Плетением, против которого даже она была бессильна.
Марори приподнялась на локтях, выставила руку — и поймала тамакату. Лезвие, вновь уменьшившись до своих размеров, легло в ладонь податливо и ласково, посылая во все тело волны живительной силы. Конечно, она не Темная и ей не дано исцелится за минуты, но посланного дара казалось достаточно, чтобы подняться и посмотреть подделке в лицо.
— Ты сильнее всех нас, Крээли, но ты все равно проигрываешь, — ответила Марори на ее разъяренный пылающий взгляд. — И ты, в конце концов, сдохнешь.
— Я даже не начинала воевать, моя дорогая, — пророкотала Темная.
И в следующее мгновение легко повела рукой по воздуху, словно разделяя себя от всех них. И вслед за ее движением по поверхности земли скользнула трещина. За секунды из тонкой, будто шрам от канцелярского ножа нити, трещина превратилась в громадную пропасть. И продолжала расти, грозя расколоть надвое весь Хаос.
— Назад! — выкрикнула Марори. — Всем назад!
Она закачалась, но на этот раз Сатис успел подхватить ее на руки.
— Нужно уходить, — прошептала Марори, почти теряя сознание. — Хель… сможет.
— Я здесь, — сказала сестра откуда-то справа. — Не могла же я позволить тебе одной убить это страшилище и забрать всю славу. Это, между прочим, вообще не по-дружески.
— Разрыв, Хель.
«Они не смогут, Тринадцатая, — прогудел в голове голос Сатиса. — Они останутся здесь, пока ты не призовешь их снова».
— Не бросай меня, — попросила она. — Я больше не хочу… никого… терять.
«Всегда с тобой, Тринадцатая, до самого конца».
Она вымученно улыбнулась, прижала тамакату к груди — и рухнула в пустоту.

Воздух. Мягкий и сладкий, пахнущий огненным дождем.
Марори вдохнула так глубоко, как только позволяло практически обездвиженное тело. И вдруг поняла, что никакие конфеты всего мира не заменят даже один этот глоток жизни.
— Нильфешни? — позвал знакомый голос.
Она с трудом, но смогла повернуть голову. На соседней кровати лежал Марроу. Точнее, мумия, очень похожая на эрэлима и говорящая его голосом.
— Ты похож на большой бинт с руками и ногами, — сглотнув приступ боли где-то под ребрами, пошутила Марори.
— На себя посмотри, — также вымученно отозвался он.
В самом деле: ее собственная рука была забинтована от ладони и до локтя, и еще выше. Мизинец выглядел до противного синим, но кажется, она вполне могла им шевелить.
— Где мы?
— В Дра’Море. В каком-то из их лазаретов. Они все тут перестроили, кажется. И продолжат все менять.
— Давно?
— Я — около пяти часов, а тебя Хель вышвырнула вот совсем недавно. — Он выдохнул, прошипел парочку крепких ругательств и осторожно позвал ее. — Мар?
Она вопросительно посмотрела на него и увидела протянутую руку. Если еще немного потянуться…
— Я рада, что ты жив, — сказала Марори. Превозмогая боль, подвинулась к краю кровати — и прикоснулась к его пальцам.
Эрэлим с облегчением выдохнул, даже изобразил странное подобие улыбки.
— Я бы не смог жить, если бы ты не вернулась, нильфешни. Не делай так больше. Твоя жизнь ценнее всех наших.
— Никакая жизнь не может быть ценнее, Марроу. И ты снова говоришь ерунду. Еще парочка таких фраз и я начну жалеть, что не могу встать и как следует тебе врезать. — Конечно, она не сделала бы этого, даже если бы могла. Но эрэлиму совсем не обязательно об этом знать. — Что тут происходит?
— Лига хочет все тут запечатать, Мар. И, кажется, твой придурошный парень решил стать главой