Нифельшни из Хаоса

на часы: стрелки подобрались к четырем часам носи. За окном клубились черные, наполненные алыми росчерками молний тучи, предвещая скорую и масштабу огненную бурю. Новости вовсю трубили, что подобного по силе природного явления не было ни разу за прошедшие сто лет. Проповедники сект, которые на фоне творящегося безумия плодились словно грибы после дождя, прочили в этом знамение скорой гибели мира.
Со стороны кухни разносился тусклый свет. Она потихоньку подошла ближе, осторожно заглянула и почти не удивилась, увидев там Хель. Сестра сидела на табуретке, поджав ноги так, что коленями упиралась в подбородок. Ее плечи вздрагивали, тишину пустого помещения нарушали редкие сдерживаемые всхлипывания.
Марори зашла внутрь, нажала кнопку включения на электрочайнике.
— Я думала ты спишь, — очень неумело пряча слезы, проворчала Хель.
— Просто… не спалось. — Марори выудила из ящика чашки, стеклянную банку с кофе, из холодильника — коробку с одноразовыми «треугольниками» сливок. Подумав, поставила на стол тарелку с нарезанными ломтиками сыра. И вдруг осознала, что именно их-то любил таскать Вандрик, ничуть не смущаясь времени суток или присутствию посторонних.
Стол был накрыт, кипяток разлит по чашкам, а чувство тревоги, которое выудило ее из постели, по-прежнему никуда не девалось.
— Ты знала, что он ушел, да? — спросила Хель, когда Марори почти поверила, что разговора по душам у них не состоится. — Почему мне не сказала?
— Потому что на кону стояли наши жизни и твоя в том числе. Последнее, что тебе было нужно
— забивать голову мыслями, почему некоторые парни остаются мудаками даже спустя несколько лет ремиссии.
Последние слова Хель явно позабавили. Она коротко хмыкнула, неуловимым движением подцепила ломтик ветчины и затолкала его в рот. Совсем, как Вандрик.
— Я думаю, он просто испугался, — сказала Марори, сделав первый глоток. Горячий кофе растекся по языку. — Как и те, кто ушли с ним. Ничего удивительного, у многих сдали нервы.
— Но не у нас, — зло ответила Седьмая. — Хотя мы-то знаем, какой бывает боль.
— Может быть именно поэтому нам проще не думать о последствиях?
Какое-то время они сидели в полной тишине, распивая терпкий напиток.
— Мар, — Хель сглотнула, неуклюже потерла кончик носа тыльной стороной ладони. — Просто, чтобы ты знала — у меня больше никого нет, кроме тебя. И чтобы не случилось — я никогда тебя не предам.
— Я даже не сомневалась в этом. — Марори хотелось казаться беззаботной, но почему-то именно сегодня это давалось с трудом. — И я никогда не дам тебя в обиду.
— Пф-ф, — с присущей ей бравадой фыркнула Хель. — Кто еще о ком будет заботиться.
Их уединение разбавило покашливание Эашу. Инкуб прокрался на кухню, озираясь по сторонам в поисках вероятных конкурентов и, не найдя таких, довольно устроился на табуретке около Марори. Потом покосился в ее сторону, потянул носом воздух.
— Моя цыпочка уже…
— Замолчи, — шикнула на него Марори, чувствуя, что безудержно краснеет. Вот ведь, теперь этот факт наверняка будет бурно тиражироваться с его подачи. Это же Эашу: что знает он — знают все. — Даже не хочу это обсуждать, понятно?
— Темные, а что тут обсуждать? — всплеснула руками Хель. — Знаешь, сколько среди дра’морцев гуляет негласных тотализаторов о том, когда вы с шанатаром уже перестанете держаться за ручки?
Марори прищурилась, посмотрела на инкуба с нескрываемым подозрением, но тот поднял руки вверх.
— Цыпочка, мне, мягко говоря, не хотелось бы вообще спорить на эту тему, потому что надежда, что ты бросишь этого чурбана и придешь в мои ласковые объятия…
— … будет сейчас затолкана тебе в задницу, — продолжил за него Кул.
Марори, посмеиваясь, покачала головой.
— Между прочим, чтобы ты знал, подслушивать — это низко, — делано пожурил товарища инкуб.
— Чтобы ты знал, клеить девушку друга — вообще редкостная хрень, — вернул ему Кулгард. Недовольно заглянул в опустевший чайник и, бормоча под нос «вечно за вами не успеешь», потянулся к крану.
— А клеить девушку шанатара еще и опасно для жизни, — со спокойной улыбкой, как будто речь шла о сущем пустяке, заметил Ти’аль. Он придирчиво осмотрел кухню, в конце концов устроившись прямо на полу около окна.
— Ну вот, закончились девичьи разговоры по душам, — делано насупилась Хель.
— Я тебе больше скажу, рогатая красотка, — Кулгард поставил чайник на нагревательный диск, — кончилась лафа в принципе. Дамиан сказал, чтобы в восемь все были на занятиях. Кого недосчитается — пинком под зад в сторону тех, кто удрал.
— Это точно буду не я.
— Мне бы тоже этого не хотелось, — широко