Нифельшни из Хаоса

крошева. Отсюда до Эльхайма было не меньше часа ходьбы: она узнала знакомые куски кривой ограды, которая отделяла немалую территорию светлой академии. Раньше здесь были красивые цветники, фонтанчики, беседки и цветущие сады. Теперь… не было ничего, один бесконечный могильник.
Шли молча, лишь изредка перебрасываясь замечаниями об увиденном. Дра’морцы реагировали на окружающий пейзаж внешне спокойно, а Ти’аль и Марроу не произнесли практически ни слова. Марори чувствовала, что увиденное рвет ее душу на части: возможно, Эльхайм никогда не был ей родным домом, но здесь осталось много других воспоминаний. Которые, как теперь казалось, стали просто мусором под катком чьих-то честолюбивых замыслов. Вот, оказывается, как чувствуется известное всем «прошлись по душе грязными сапогами».
— Мне нужно отыскать какую-то красную запечатанную колбу, — недовольно проворчал Эашу. — Есть какие-то мысли. Где может быть эта дрянь?
— Наверное, стоило поглубже ковырнуть воспоминания своей кристальной души, чтобы теперь не задавать идиотские вопросы, — не удержался от едкого замечания Ниваль
— Марори с трудом подавила желание заткнуть уши и ускорила шаг, обгоняя всех. И не успокоилась до тех пор, пока расстояние между ней и остальными спутниками не увеличилось до нескольких метров. Вот так, подальше ото всех. Подальше от искушения выплеснуть гремучую смесь злости и боли.
То немногое, что осталось от Эльхайма, теперь напоминало огромную свалку дорогого антиквариата. И она до сих пор дымилась.
Черное облако громко кричащих птиц встретило непрошеных гостей настороженными хлопками крыльев. Кул раздраженно бросил, что этих падальщиков можно было бы и спровадить парочкой сетей из Плетения, но его слова не успели стихнуть, как из-под земли, чуть в стороне от проторенной дорожки, вырвался огромный столп черного света. И все, что было поблизости, начало неумолимо плавиться, словно брошенная в огонь пластмасса.
— Здесь слишком много мелких Разрывов, — сказала Хель, указывая пальцем куда-то перед собой. — Их нельзя закрыть, не сделав еще больше.
И хоть спутники вряд ли видели то, на что указывал ее палец, Марори без труда рассмотрела тусклое, нервно подрагивающее полотно Плетения. Все в крошечных дырках, словно по нему стреляли из дробовика. Она даже почти решилась притронуться к ткани Мироздания, но вовремя одернула руку. Кажется, если это случится еще раз, никто не сможет закрыть Разрыв ценой своей жизни.
Марори сглотнула и прибавила шагу. Нужно поскорее найти перчатку этого засранца, подчинить его своей воле и узнать, как исцелить Крэйла.
Они прошли еще немного, когда дорога резко свернула направо, а оттуда — прямой стрелой довела до арки без стен, которая держалась лишь за счет горы мусора, в которой застряла на треть. Марори проигнорировала помощь Марроу и сама взобралась наверх, переступила несуществующий порог и пошла в сторону разрушенных зданий Эльхайма. Того немногого, что от него теперь осталось.
Перед глазами мелькали образы из прошлого, смешанные с украденными у души Ардея воспоминаниями. Праздник, на который она впервые в жизни нарядилась, как королева, долгожданная встреча с Крэйлом, лифт, Ардей и Флоранция, взрыв, рухнувший потолок… Марори отбрасывала все лишнее, вычленяя лишь самое необходимое. Ардей был здесь до того, как она узнала об этом, и довольно часто. Он внушил Флоранции мысль, будто Эльхайм может стать оплотом добродетели, а небеснорожденные больше не будут зависеть от темных противников. Ардей совратил ее. Жалости к Флоранции не было, равно как и сожаления о ее гибели: Магистресса сделала свой выбор. В том, что он оказался ложным, винить некого. Но все это было частью огромной и пока путаной мозаики, в которой пряталась разгадка перчатки: «ключа» к душе Ардея, важной для него вещи, которая раскроет все его замыслы. Теперь, когда на кону стояла не только победа над Темной, но и жизнь Крэйла, Марори собиралась разнести по кирпичику весь мертвый Эльхайм, лишь бы отыскать проклятую вещь.
— Я пойду с тобой, — сказал Марроу, когда Ти’аль поднял вопрос о разделении для экономии времени. — Все равно я ничего не ищу и ввязался в эту грязь только ради тебя.
— Мне все равно, — не глядя на него, бросила Марори.
Кабинет Флоранции находился в том крыле, от которого теперь остались лишь полуразрушенные стены. Им с эрелимом пришлось штурмовать не одну насыпь бетонного крошева, прежде чем они добрались до отправной точки — темного, покрытого едким туманом коридора. Марори зашипела, когда Марроу отодвинул ее в сторону и бросил, что даже она не отберет у него право идти первым. Они синхронно прикрыли носы рукавами и небольшими шагами