Нифельшни из Хаоса

Темной, Ардея, Лиги и чудовищного эксперимента Вандрика. И чтобы увидеть всю картину ей были нужны последние, но не менее важные кусочки мозаики, а для этого придется еще раз влезть в голову Ардея. И на этот раз так грубо, как это только возможно, чтобы даже у его бесчувственных гнилых останков кровь пошла через задницу от боли.
Марори опустошила и второй пакетик, слизала с губ остатки крови. Никакого удовольствия, но к мышцам стремительно возвращались силы, а пальцы больше не дрожали. Да и в мозгах прояснилось.
— Я думаю, Магистр, обратный отсчет уже пошел, — предположила она, поднимаясь. — И, боюсь, когда Крэйл вернется, от меня будет мало пользы. Я не смогу причинить Крэйлу боль, вы же знаете. Поэтому все что я смогу пообещать — задержать его так долго, как смогу.
— Очень оптимистичный прогноз, Марори Шаэдис, — кисло бросил он.
— Мне нужно выпотрошить душу Ардея. — Марори снова потрясла перчаткой. — И, возможно, окажется, что я сгущаю краски.
А про себя подумала, что будет скорее наоборот.
Эрелим догнал ее в коридоре, придержал за руку, но Марори в два счета освободилась.
— Просто чтобы ты знала — черта с два я дам тебе себя угробить.
— Хочу увидеть, каким образом ты собираешься мне помешать.
Странно, но несмотря на всю навязчивость Марроу, попытки посадить ее на короткий поводок и стать персональным голосом совести, его постоянное присутствие не раздражало, а отрезвляло. Вот и сейчас: короткая перепалка подействовала как холодный душ. Гробить себя она всегда успеет, этот вариант у нее не отберут ни Темные, ни Светлые. А вот отвоевать Клыкастого у Темной подделки — задачка что надо.
— Пойдем, — сказала Марори, вместе с выдохом сбрасывая напряжение. Распрямила плечи, наслаждаясь тяжесть своих новых тлеющих крыльев.
Марроу решительно взял ее за увечную когтистую руку
— Ты вообще в курсе, нильфешни, что классно выглядишь, когда ведешь себя как маленькая стерва?

Кристалл сидел там же, где она оставила его в прошлый раз. Огромная непоколебимая глыба черноты с редкими проблесками серых полос, которые появлялись лишь изредка, создавая иллюзию, будто Душа дышит и будто рыба поднимает плотные пластины, обнажая мягкие жабра.
— Уверена, что не хочешь подождать и успокоится? — спросил Марроу, хоть надежды в его голосе не было.
— Уверена.
Уверена во всем, в каждом шаге. Уверена, как никогда.
Она, превозмогая брезгливость, надела перчатку и протиснулась между призрачными прутьями клетки.
— Я нашла к тебе доступ, — глядя в центр ромба, зло сказала Марори. — Так что давай посмотрим, кто кого.
Не было необходимости закрываться от него, напротив, Марори собиралась открыться так глубоко, как только возможно. Потому что внутри нее больше не было ни тепла, ни жалости, ни страха. Только железная уверенность: вытянуть из этой пустой, но все еще злой оболочки, все — и даже сверх того. А для этого отраву нужно заманить в ловушку. Дать ей то, что она желает, притвориться беззащитной простокровкой, какой они все ее считали с самого начала, несмотря на происхождение.
Прикосновение к его грязи было куда болезненнее, чем в прошлый раз. Потому что теперь она не закрывалась. Наоборот — щедро распахнула себя, проталкиваясь по приготовленной дорожке в самую боль.
Наверное, со стороны это выглядело пугающе, потому что Марроу побледнел, но, к чести своей, остался стоять на месте. Марори заранее решила, что, если он снова попытается вмешаться, она не даст ему шанса. И отобьет охоту жестоко и больно. Когда на кону стоит жизнь Крэйла — для жалости и доброты места нет.
Образы Ардея путались, извивались между провалами в памяти: прошло достаточно времени, что воспоминания начали гаснуть. Они стирались и на место «пустот» приходили новые, зачастую несуществующие. Настоящий лабиринт, из которого никому не найти выхода. Марори собиралась стать исключением.
Как долго может длиться бесконечность? Падение в пустоту или падение пустоты в тебя? Марори очнулась, когда поняла, что силы медленно, словно снег под солнцем, растаяли и она, покачиваясь, смотрит на беспокойно дрожащий кристалл.
Пошарила вокруг, пытаясь понять, где находится. Чувство того, что она каким-то образом вывалилась за пределы своего настоящего, давило на виски.
— Мар, — эрелим осторожно сжал ее пальцы.
Она с благодарностью потянула его за ладонь, оперлась на плечо разгоряченным лбом.
— Она все продумала, — заплетающимся от усталости языком сказала Марори, яростно, словно утопающая, цепляясь за его руку. Ну и что, что