Нифельшни из Хаоса

между пальцами, а потом так же послушно увеличился в размерах.
К тому времени, как в библиотеку прибежали Ниваль и остальные, погребальный костер Дагана почти догорел.
— Я не успела его спасти, — глухо бросила Марори, стараясь не смотреть в глаза ни одному из них.
И пошла к двери, радуясь, что «магниты» Хаоса, кажется, достаточно насытились.
Вот только от Дра’Мора осталось едва ли больше, чем от Эльхайма.
— Нам не переиграть их на своей территории.
— Что? — не понял Марроу.
— Нужно идти в Хаос и уничтожить их там, пока еще не стало слишком поздно.
Собственные слова прозвучали ядовитым пророчеством.
— Мы не можем быть там… — Начал было Эашу, но она не дала ему закончить.
— Поэтому вы будите приманками — вытянете сюда часть армии Темной.
— А ты?
Она вздохнула, чувствуя, что следующая фраза заставит ее пройти точку невозврата.
— А я убью фальшивых богов и попытаюсь спасти Клыкастого.
«Или сдохну».
От последней фразы почему-то отчаянно хотелось улыбаться. Сквозь вой.

— Ты не пойдешь со мной.
Марори остановила взглядом Марроу, который пристроился сзади, идя следом почти шаг в шаг.
— Тебя забыл спросить, — огрызнулся он.
— Да, эрелим, забыл.
Она остановилась и взглядом попросила Хель уйти, чтобы они могли поговорить наедине. Та громко фыркнула, но все-таки послушалась. Даже, кажется, вприпрыжку побежала прочь.
— Ты. Не пойдешь. Со мной. — по словам сказала Марори и увернулась, когда эрелим попытался схватить ее за руку. — Не трогай меня, если не хочешь остаться без конечности.
— Я уже выжил там, и теперь выживу. Ты не пойдешь в западню одна.
— Я не одна. Со мной Хель и Сатис, и целая армия, которая в состоянии разделаться даже с парочкой Темных.
Второе, конечно, было спорным утверждением.
— Ты не можешь всю жизнь все делать сама, нильфешни. Кто-то должен прикрывать и твою спину.
— Не ты, эрелим.
Он вздохнул, сделал шаг назад, но решимость никуда не испарилась из его взгляда.
— Тебе меня не удержать, ты же понимаешь.
— Понимаю, поэтому поступлю коварно — оставлю тебя здесь, чтобы прикрывать мой тыл. Кто-то должен быть у меня за спиной, это ты верно сказал. Кто-то, кто будет ждать моего возвращения… несмотря ни на что.
Последние слова явно пришлись эрелиму не по душе. Он прищурился, сжал кулаки и нечеловеческим усилием воли заставил себя стоять на месте — это было видно по тому, как на долю секунды его тело чуть наклонилось вперед, словно вырвалось из сферы контроля своего владельца.
— Мар, послушай…
— Нет, Марроу, это ты послушай, потому что у меня нет времени повторять дважды. — «Я и так слишком бесполезно трачу последние часы…» — Ты остаешься здесь и делаешь так, чтобы к нашему возвращению от Дра’Мора осталось хотя бы то, что есть сейчас. Должно же существовать хоть что-то, за что я буду рвать пятую точку.
Она изо всех сил выдавила улыбку, и он точно так же фальшиво улыбнулся в ответ. А потом все-таки рванул к ней, схватил в охапку так крепко, словно собирался вдавить в себя ее тело, задержать хотя бы таким способом. Или сломить сопротивление, которое считал глупым и бессмысленным. Марори подняла руки, обняла его в ответ. Капля тепла перед тем, как рухнуть в пропасть, бросить свое тело в топку столетней ярости и злобе, исковерканной любви и отравленной мести.
Его спина была сильной, и даже сквозь рубашку чувствовались тугие выпуклости шрамов. Марори провела по ним изувеченной ладонью, зная, что именно сейчас они с эрелимом предельно открыты и честны друг перед другом.
— Ты очень дорог мне, — сказала, давя и глотая слезы. Ни фальши, ни подтекста. Чистая правда, как в дурацком фильме, когда герои прощаются, зная, что другой возможности поговорить у них может уже не случиться. — Спасибо, что всегда был рядом, Марроу, но сегодня я должна пойти одна. Я не могу делать то, что должна, зная, что один неверный шаг может причинить боль тому, кто мне дорог. Понимаешь?
Он уткнулся ей в макушку, беззвучно кивнул.
— Не дай этим голодным тварям из Хаоса перевернуть тут все вверх дном, хорошо?
Еще один беззвучный кивок — и пальцы, которые все сильнее и сильнее сжимаются на ее теле.
— Я люблю тебя, Марори, — шепнул он ей в волосы.
— Знаю, — ответила она. И впервые в жизни почувствовал острый, терзающий укор совести за то, что не может ничего предложить взамен.
— Разнеси этот хренов Хаос на части — и возвращайся ко мне. Хоть бы и со своим клыкастым убийцей. Главное, живая.
На этот раз пришла ее очередь