Нимфа в камуфляже

проповедники в той церкви попались совсем темные и попытались выжечь из одиннадцатилетнего мальчика-тифлинга демона… в прямом смысле, каленым железом. В-четвертых, после трех дней такого издевательства Ярр сорвался и, свернув священникам шеи, сбежал. В-пятых, селяне натравили на него Темную Инквизицию (ориентиры на Ярра у тех до сих пор лежат). Хорошо, что рядом работал боевой маг-тифлинг, которому такая облава была хорошо знакома из личного опыта, он-то и заступился. Поэтому, думаю, не стоит объяснять, почему Ярр такой мнительный, а иногда и агрессивный.
Возвращаясь однажды вечером из гостей (Сейя знакомил нас четверых с мамой и сестрами, их у него пять), мы услышали зов:», — боевой клич магов-воинов. Мы естественно рванули на помощь (а как же, круче нас только яйца всмятку!) и увидели двоих наших сокурсников отбивающихся от девяти учеников Школы знахарей (узнали по форме). Мы немедленно присоединились к нашим и площадь Пяти фонтанов могла смело именоваться площадью Четырех, а потом и Трех фонтанов. В тот момент, когда Елег подумывал, а не остановиться ли на двух фонтанах, показалась стража, и все участники изменения ландшафта рванули в разные стороны. Отбивающейся парочкой оказались Кир и Кэл, довольно известные личности в Академии, прославившиеся в основном своими розыгрышами. За одну такую шутка им чуть и не вломили.
Это были мои первые выговор и наказание, но, так как к нашей компании прибавились Кир и Кэл, далеко-о-о не последние.
Наставники пышили праведным негодованием на моих друзей: «Испортили девчонку!»- твердили они хором, но я была счастлива — началась полноценная жизнь. Нет, учеба не была заброшена, я по-прежнему стремилась стать лучшей, но теперь у меня появился шанс узнать, что такое настоящая дружба… без титулов и золота. Была только я, и нашлись такие, кто оценили и такое сомнительное сокровище.
Убойная Семерка — так прозвали нас магистры, и, я могу поклясться, дружно молились всем известным богам, чтобы мы скорее закончили Академию. Значит, несмотря на все наши выходки, наставники были уверенны, что все-таки из нас выйдет толк. Это обнадеживало.
На пятом этаже, где находилась кафедра ментальной магии, меня ждал неприятный сюрприз. Я уже почти коснулась двери кабинета магистра Лаурентия, когда услышала знакомый насмешливый голос:
— Так-так, какая встреча! Принцесса снизошла до бедных смертных. Я весь в восторгах.
Я медленно выдохнула и, напомнив себе, что нервы надо тратить только на достойных, повернулась к очередному собеседнику:
— Даже не знаю, как тебя поприветствовать, Гил. Здоровья уж точно тебе желать не хочется.
— Ну в хамстве ты всегда была сильна.
— Не только в хамстве, а еще и в мордобое. Как нос?… Как ребра?… А пах?… По-моему голос у тебя стал выше…
— Стерва!
Фу, как не культурно, но правдиво.
Гилберт Джонатан Верри, герцог Рочестер, пять лет официально считался моим… женихом.
Помолвку провели моя бабушка (никогда ей этого не прощу) и король Миритана Леонтий V. Естественно, ни невесту, ни жениха о согласии не спрашивали. Но если Гилберт воспринял это как само собой разумеющее (две могущественные семьи объединяются, все закономерно), то я устроила настоящую истерику с метанием громов и молний (в прямом смысле). Но на сей раз, бабуля была непреклонной. Все разрешилось два года спустя (за это время я в глаза не видела своего нареченного), когда Гилберт приехал в Академию как студент по обмену из миританского Института Магических Искусств.
Красавцу-блондину удалось убедить меня, что помолвка не так уж страшна, если тебе в мужья прочат обаятельного мага, с которым можно и побеседовать обо всем, и на приеме у тети-королевы показаться, и перед друзьями не стыдно и от магии его в дрожь не бросает. Очень удобный жених.
Скорее всего, он думал также и про меня, потому как растрачивал все свое очарование. Его усилия не пропали даром. Я буквально порхала по Академии. Меня не волновало ни подтрунивание друзей, ни скабрезные шуточки сокурсников. Была ли это первая любовь? Наверно, я бы не стала называть то чувство, таким громким словом как «любовь». Однако влюбленность определенно была. Мне было девятнадцать, и Гилберт оказался единственным из мужчин, который сумел подобрать правильные слова и совместить их с верными поступками. А возможно…
Кир сделал предположение, что мне «нужен сильный мужчина. Такой, что не вздрагивал бы от боевых заклинаний, был защищен от моих ментальных атак и хорошо развит физически. Я могла быть только с тем мужчиной, перед которым была безоружна… Чистота отношений. Гилберт более-менее подходил на эту роль, но он фальшивка…»
Тогда вся гипотеза Кира показалась