Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
– Все, Коля, хватит. Я знаю, что ты один из лучших адвокатов. Теперь давай, говори, зачем спозаранку приехал? Только восемь часов, — припoдняла бровь, требуя прекратить все эти «пируэты».
– Еще вопрос, кто бы из нас лучший адвокат был, – усмехнулся и Коля. – Зря ты ушла, сестренка. Осталась бы – и в этом году совсем не я мог бы лучшим быть…
– Не начинай, — покачала Маша головой. — Сто раз говорили. Вы и без меня неплохо управляетесь.
– Вообще–то, я действительно серьезно волновался о твоем здоровье, Машунь. Могла бы хоть пару слов написать . — Укор в глазах. – Просто знал, что раньше ты бы меня не пустила, — вроде как уступил ей брат. Οперся спиной на стену. — Так что, серьезно, кофе не дашь? — дурашливо заломил бровь, рассмешив ее вновь.
– Серьезно. Нет кофе. Кончился. Только около одиннадцати привезут зерно, — опять схитрила. — А поговорить о чем хотел?
Николай стал серьезней и посмотрел на нее очень внимательно.
– Петя жалеет о том, что так сложилось. Честное слово, Машунь. Он не собирался обострять. И с тобой помириться хочет. Только сама же знаешь, для него Горбатенко вспомнить – все равно что перед быком красной тряпкой помахать…
Ага, парламентарий с предложением мира. Οпять .
– Не я подняла вопрос об Олеге Игоревиче позавчера. Οн сам начал, – передернула Маша плечами. Не собиралась тут идти на попятный.
Коля улыбнулся так, словно прекрасно уловил мысли младшей сестры.
– Не ты начала, верно, — согласился. — Но ведь это ты с ним сотрудничаешь, вот Петя и взбеленился.
– Коль, я вам говорила миллион раз, прекратите вмешивать меня в ваши дела. По горло сыта. Хватит! – отрезала Маша, начиная злиться.
Теряла практику невозмутимости, что ли? Давно в судах не выступала, где постоянно холодная голова необходима, несмотря на любые скользкие темы. Хотя ее братья и тогда умели довести Машу. Петр больше, конечно.
– Да, я помню, что тебе наш подход не по вкусу, Маш, – вроде призывая к перемирию, Коля вскинул руки. – Только у Горбатенко он чем лучше? Думаешь, наш губернатор законней дела ведет?
Маша резко выдохнула. Οна неплохо знала, как Олег дела ведет. И камень Коли в его огород был не настолько уж условным. Но…
– А я ни его, ни вас, ни других спонсоров об источнике доходов не спрашиваю. У меня благотворительная организация, опекающая сирот, а не налоговая полиция, Коль. Мне о детях думать – первостепенно, а не ваши источники доходов проверять, — ответила резче, чем стоило. Коля заметит и задуматься может.
А о том, что неподалеку включенный телефон лежит – позабыла уже. Пыталась воли раздражению не дать и все равно злилась.
– Ты ведь не только по фонду с ним сотрудничаешь, да, Маш? — как–то устало и напряженно вдруг спросил Коля, растерев лоб. Глянул внимательно.
В животе похолодело почему-то. Но на лице не дрогнула ни одна черта.
– В смысле? Ты о чем, Коль? – невозмутимо и с выражением совершеннейшего непонимания его намеков, переспросила Маша.
– Я не говорил Пете, да и не собираюсь, Машунь. Ты взрослая и своя голова есть. Но мне попадались несколько документов по интересам Горбатенко, заверенных тобой. Как с тем же Овчаренко. Это уже тенденция, а не единичный случай. И дела… не рядовые… С ним сотрудничаешь, значит, а от наших предложений нос вoротишь? — Николай посмотрел на нее исподлобья,так и продолжая подпирать стену в коридоре Маши. Но без злости или раздражения. Скорее, и правда хoтел разобраться. — Чем дела Горбатенко тебе выгодней или интересней? Он дает долю больше, чем Петя тебе предлагал и переводит за помощь нам?
Кровь в голову ударила так, что Маше жарко стало.
И дикая злость . Гнев, который, казалось, уже давно придушила и успокоила. Ан нет! Притаился только,тлел внутри, вместе с дикой обидой.
— Не мешай грешное с праведным, Коля! – от гнева горло сдавило, сипеть начала, словно бы вновь боль мучила. – Γорбатенко мне оплачивает консультации и помощь по общим расценкам! Зато никто – слышишь?! – ни один из тех, кому он просил меня помочь или проконсультировать, никогда не обещал «отыметь и удавить» меня , если я не опровергну в суде справедливые обвинения! – под конец с такой силой это из себя выплеснула, что голос поломался.
Откашлялась, понимая, что ее трясет. Грудь давило. И в голове все ещё стучало.
Не хотела вспоминать. До сих пор трясло и выворачивало от отвращения.
Коля почернел лицом. Буквально.
– Кто?! – проревел так, как она от этого брата еще не слышала.
Оттолкнулся от стены, нависнув над Марией. Ей даже не по себе стало. Отступила невольно к двери.
– Маша, кто посмел тебе такое… – и вдруг замолчал. Сам догадался. По глазам
