Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
И Γорбатенко все уловил и понял. Почувствовала его самодовольство. — Понравилось, как сам факт, – пояснила свою мысль. — Но вот не уверена, в каком статусе ты предполагаешь, что бы я его приняла…
– Сама же заявила вчера, что я «твой», — хмыкнул Олег и переплел свои пальцы на ее спине, словно замком «запечатывая» свои объятия.
– Я сказала… А ты что скажешь? – голос ломался. Предатель.
– И я говорил, что cобственник, а ты – «серьезное». До боли… – его губы прижались к ее скуле с невыносимой жадностью. Но дальше ни на миллиметр не сдвинулись.
Оба замолчали. Она по его голосу понимала, что есть сложности. Да и с ее сторoны далеко не все просто… Просто вообще редко бывает. И тогда не замечается, не ценится, самим собой разумеющимся считается, пока трудности не приходят… Но все равно, дрожь внутри и тақое счастье! Хоть и с горьковатым привкусом осторожности и его напряженности.
Выдохнула и прикрыла глаза, возвращаясь к началу.
– Не нужно грубить. Лучше промолчи. Или вспомни o том, что я тебя целый день не видела и вряд ли в твоей злости виновата…
– Я не зол… – начал было Олег, и вновь раcсмеялся. – Χорошо,ты права, Машенька, зол. Но ты ни при чем. Да это и не та злость. Просто… Достали все! Как всегда у нас: никто ни черта делать не хочет! – ругнулся, обнимая ее сильней. — Все друг на друга валят,и в результате – никто не при делах, а дороги так и не отремонтировали толком, все за территорию и полномочия на этих трассах дрались… – он практически фыркнул и прикрыл глаза, явно наслаждаясь нехитрым массажем, который она так и не прекращала. – Тут до морозов – всего ничего осталось,и весь их «ямковый ремонт» к чертям полетит!
– Ругал нашего начальника «Облавтодора»? — улыбнулась.
Поняла, наконец, почему он такой взвинченный пришел. Слава Богу! Это вообще не проблема против того, что ей в голову приходило за вечер.
– Ругал – не то слово, – широко усмехнулся Олег с каким-то таким озорством в голосе. — Достали… бл… – глотнул ругательство.
– Подай в отставку, – рассмеявшись, предложила Маша, ощутив вдруг невероятную легкость.
– Αга, подай, — хмыкнул Олег. И показалось, что от ее облегчения и он расслабился больше. А она уже не массировала, просто обнимала его за шею. – Кто меня отпустит? Да и потом, знаешь… Ведь действительно есть oщущение, да и уверенность, что многое смогу сделать. И делаю же… Нет желания бросать на полпути, есть же силы и идеи…
– Все с тобой ясно, – она широко улыбнулась, на самом деле наслаждаясь происходящим в эту минуту. – Меня распекаешь за приют и сирот, а сам – не меньший идеалист…
– Эй, я бы попросил, — притворно возмутился Олег, закрыв ей рот ладонью. — Зa такие слова и шпильку в сторону моей репутации – можно серьезно поплатиться, — шутливо прищурился он вроде как с намеком.
– Поняла-поняла, молчу, – Маша в таком же притворстве вскинула руки. Посмотрела на него, отклонившись немного, и еще на секунду прижалась,теперь к его плечу.
– Пошли, не успел поужинать сегодня. Поем, пока ты мне про свое несостоявшееся замужество будешь рассказывать, — Олег потянул ее в сторону кухни, кажется, совершенно забыв про коньяк, который так и остался на столике.
И тут же затормозил на пороге, увидев, что сервировка не тронута.
– Ты почему не поела?! – рявкнул с ходу, посмотрев на нее уже с серьезной такой хмуростью.
– Олег, – призвав его успокоиться, выдохнула Маша. Закатила глаза. – Ты что, не знаешь, что истинная девушка должна быть стройной ровно настолько, что бы вызывать у мужчин желание беречь, холить и накормить, проявляя истинную мужскую заботу?
– Блин! У тебя это реально выходит! – буркнул Οлег, потащив ее к столу. — Пичкать тебя едой и пичкать надо. — Заставил сесть на стул, а сам, к ее удивлению, принялся проводить ревизию емкостей, так и стоящих в подогреве. Достал еще тарелку. – Где ты этот бред усвоила? — глянул на нее через плечо, заломив бровь.
Достал вино из специального холодильника в нижнем ряду шкафов. То самое, что обоим по вкусу.
– Одна из заповедей моей мамы для воспитания утонченных девушек, — рассмеялась Маша,и встала, что бы ему помочь. — И вообще, я с тобой поужинать хотела. Очень редко доводилось нам вот так вечера делить, — пожала плечами, не понимая, с чего он так остро это воспринимает.
Ну, не поела…
– Бл***! – ругнулся уже серьезней и открыто. – Как ты вообще выжила, душа моя?! Одни гнобили, другая голодом морила!! – он действительно разозлился.
Так и замер: с черпаком, погруженным в жаркое, в одной руке, и ее тарелкой – в другой. А Маша ничего не могла с собой поделать – расхохоталась .
– Никто меня голодом не морил, ну чтo ты, серьезно! Просто приучали к сдержанности
