Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
и не ждем милости, а устраиваем всевозможные мероприятия, вечера и встречи, где информируем и рассказываем о нашем фонде и детях, возможно? – хмыкнула Маша с некоторым сарказмом. – Всегда легче «помочь», если все уже сделали за тебя, организовали и продумали, а тебе только подпись на чеке поставить нужно, не замечал? Ты ведь тоже это любишь? И Коля…
– Это точно, куда меньше мороки, — Коля хмыкнул где-то сбоку, явно соглашаясь с сестрой.
Но Петр не торопился отступать. Даже словно задумался о чем-то.
– Откажись от его пожертвований, — неожиданно потребовал старший брат.
Мария с удивлением глянула на него. И поднялась, не желая, чтобы на нее давили даже позой. Хотя Петя и так был выше и мощнее.
– С какой радости вдруг? – хмыкнула она, скрестив руки на груди, вскинула голову, твердо выдерживая взгляд брата. — Ты мне сам не раз говорил, что деньги не пахнут, – с сарказмом напомнила Мария. — А у меня достаточно подопечных. И это дети, которые растут. Денег вечно на все не хватает. Олег Игоревич же средств на поддержку сирот в городе не жалеет.
– А мне все равно! – вдруг рявкнул Петр, хлопнув ладонью по столу.
Звякнули ложки о блюдца, задрoжал хрупкий фарфор сервиза. Маша тоже внутренне вздрогнула. Но не выдала этого ничем.
– Петь, не кричи, сбавь напор. Маша разумные вещи говорит, — Николай отставил десерт и также поднялся.
Уже и ему весело не было. Кажется, в кабинете и дышать стало сложнее. Χарактер своего старшего брата они оба знали. И все же отступать Мария не собиралась.
– Мне плевать на ее доводы! И эти сироты – без разницы! – не сбавив ни на грамм напора и громкости, рявкнул Петр уже в сторону брата. Повернулся снова к ней. – Я не желаю, чтобы ты хоть каким-то образом была связана с Горбатенко. Тем более теперь, когда у меня есть реальный шанс его на место поставить. Ты прекрасно знаешь о том, что у нас напряженные отношения…
– У вас, – прервав Петра, сделала ударение она. — У меня с Олегом Игоревичем никаких конфликтов и войны интересов нет. Я ни на какую власть и влияние в городе не претендую. А его пожертвования очень помогают нашим подопечным. Именно благодаря ему мы недавно смогли детей в Италию отвезти. Думаешь, у нашего фонда таких благодетелей – десятки?! Α вот и нет, Петр. Ты и сам не особо охотно с крупными сумами расстаешься, пусть и для поддержания репутации, — давя на то, что могло считаться убедительным в схеме мироустройства ее братьев, возразила Маша.
Но Петя, похоже, никак не был настроен на обсуждение. Он сделал широкий шаг, убирая между ними всякое расстояние, и буквально навис над Марией.
– Ты против семьи идешь, Машенька? — со злостью тихо проговорил Петр, ухватив ее рукой за подбородок. В его голосе звучала угроза.
Но Маша давно выросла. И умела противостоять и его угрозам, и своему страху.
– При чем здесь наша семья? – передернула она плечами уже с возмущением, когда брат сильнее сжал пальцы.
Недоволен. И это слабо сказано.
Уже зол. В момент вспыхнул, потому что она не подчинилась.
Это в суде Петр умел хранить хладнокровие и профессионализм. Дома же они все не раз страдали от вспышек его властности и характера. И все-таки она не собиралась уступать или поддаваться давлению. Давно научилась держать оборону и отстаивать свои интересы вопреки мнению брата. Смогла же несколько лет назад переквалифицироваться и даже открыть нотариальную контору, пусть оба брата были против такого решения.
И Петр увидел этот ее вызов и гонор во взгляде. Сильнее сжал пальцы на ее щеках, вызывая неприятные болезненные ощущения. Мария скривила губы, но и теперь не отступила.
Заметил то, что Петя переходит черту, и Коля.
– Петь, отпусти ее, – Николай подошел к ним, опустив руку на плечо брата.
– Маша, даже не думай идти против нас, – вместо того чтобы внять брату, приказал Петр. — И ради чего? Из-за денег этого сукиного сына? — почти ласково поинтересовался Петр. — Или дело не только в этом, а, Машенька? Мы – одна семья, не забыла? И враги у нас – одни, у всех!
Она невольно вздрогнула, впервые за этот вечер дав почувствовать брату свой страх перед ним. Неужели Петр знает что-то больше того, что было видимым для всех? Но откуда? Да и…
– Петя, хватит! – повысил голос и Николай.
Но они оба ңе обратили на него внимания.
Нет. О чем она? Чего боится? Не мог Петр ничего знать. Потому что ничего и не было большего.
– Я не понимаю о чем ты, Петя, — голосом, который использовала порою ранее в суде, отмела Мария его слова. Χолoдно, спокойно, сдержанно. Не показывая ничего из той бури эмоций, которая сейчас бушевала вңутри нее. – И с каких это пор Горбатенко тебе прямо таким «врагом»
