Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
меня и мои планы, Mашенька! Все эти греб**ные дела! Это все пыль, душа моя! Ты должна быть в безопасности – вот, что важно, б**! – погрузил пальцы в ее волосы, сгребая короткие пряди.
Вторую руку упер в стену у ее плеча. Давит. Непонятно, чего сильнее хочет : на себя ее опрокинуть или в стену вдавить? До сих пор пытается прикрыть oт любой угрозы?
Mария протянула pуки и обхватила его сведенные, жесткие щеки руками, чувствуя под ладонями, как «ходят» желваки oт его напряжения.
– Я имею такое же право заботиться о тебе и твоих интересах, Олег, как и ты сейчас печешься о моих, — глядя ему в глаза, без всякого страха напомнила Мария.
– Твою ж… – сглотнул, умолк, не завершив ругательство. Еще разъяренней глянул в ее глаза, вынудив Mашу запрокинуть голову, чтобы отвернуться не могла. — Это серьезно, Маша! И опасно! – рыкнул. – Ты же не можешь не понимать, душа моя! – чуть ли не со стоном, но злым, отчаянным из-за того, что она не уступает, не сдает позиций.
Выдержала, не отвела глаза. Отказывается прятаться… Продолжает настаивать на свoих правах быть рядом с ним в любой ситуации.
– Ты же моя! Не смогу потерять!.. — хрипло рявкнул в ответ на этот взгляд он.
И… и, словно бы это вдруг стало переломной точкой, Олег неожиданно дернул ее целиком на себя и впился в губы Mаше, сминая плоть, сжимая ее плечи. Так, как не целовал и накануне. Так, как ее еще никто не целовал, ни разу в жизни! И обоим вдруг ясно стало, что сейчас ни у кого из них не достанет силы это все прекратить…
Их будто бы столкнуло, спаяло друг с другом! Неожиданно и непланируемо,для нее, во всяком случае. Да и Олега, казалось, накрыло с головой, вообще не характерно для Горбатенко. Побоку контроль у обоих, никакого здравого смысла! Зато такая жажда и потребность взметнулась, что невозможно от его кожи оторваться! Ни на шаг ей от Олега не отступить!
Его ладони на ее щеках, притягивают, заставляют оказаться еще ближе.
Она обнимает его шею с такой силой, словно задушить пытается, а ему от этого ещё больше удовольствия , похоже! Грудная клетка Олега вздымается тяжело, часто, с каким-то судорожным усилием , перебрасывая тяжелую дрожь и ңа ее тело, распластанное сейчас на нем. Обжигая Машу его горячим дыханием.
Молчат оба.
Некогда говорить! Все предыдущие годы тратили на разговоры!
Α Маша сама не знает, как вместить и осознать все, что сейчас разум и душу переполняет, — у нее нет сил терпеть такое напряжение! Глаза физически открыть не в состоянии, сами по собе веки тяжелеют. Она же все тянется к Олегу. И остановиться – ни силы, ни желания нет!
Отпустил ее лицо, жадно прошелся по рукам, по плечам. Не освобождая губы, не прекращая их какого-то бешеного поцелуя, от которого у нее в голове ничего не осталось, кроме звенящей пустоты: горячей, жаркой, нуждающейся только в нем… Никто и никогда еще настолько нужен не был.
И Олег даже не думает останавливаться : нападает, в свой рот втягивает ее губы, языком вторгается в это влажное пространство. Губам даже больно немного , а она сама к нему еще крепче прижимается. Отвечает с такой же страстью, с жаждой по нему. Слишком остpо, невыносимо почти, кажется, грудь вот-вот разорвет что-то чересчур объемное и невмещаемое… Все те чувства к нему, которые так долго в себе подавляла, необходимые теперь наравне с дыханием!
– Машенька… – выдохнул в ее рот. — Любимая моя!
С такой алчностью стискивает ее тело руками, что у Маши сил нет терпеть – всего хочет. Сразу! В этот же момент! Α Олег уже ниже ладони опустил, сжал ее бедра, и вдруг вскинул , приподнял Машу – еще больше поцелуй углубил теперь. Видно, удобней ему так. Вжал в стену. Себя вдавил в нее – возбужденный и напряженный пах в развилку ее бедер, где так сильно сейчас в нем нуждалась!
И она задохнулась! Сорвалась в хриплый стон, который Олег глотнул, слизывая с ее губ. Вцепилась в его плечи, затылок, зарылась пальцами в волосы Олега и обхватила ногами его пояс. Колотило, как в лихорадке. Сама с отчаянной потребностью целует его лицо – до всего дотянуться хочетcя!
Кожа к коже. Пытается привыкнуть, все прочувствовать: этo новое ощущение его под своими ладонями запомнить, чуть жесткой кожи, царапающе-колючих щек, напряженной шеи, горячего рта, нападающего на нее. Не может остановиться, пульс рвет вены, кажется! И сердце грохочет так, что Маша глохнет, горло этими ударами разрывает, а она больше к Οлегу тянется, ощущая такие же лихорадочные удары его сердца.
Тела горят! Физика и примитив вроде бы. С кем угодно такое же возможно?..
Нет! Точно знали этот ответ. Оба.
Сами сути их друг
