Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
смущения. Потому что точно знает – и он для нее сделает не меньше!
Жар в голове и все тело влажное, возбужденное, словно набухшее: грудь, губы, бедра… Горячие скользкие складки промежности, до которых он уже пальцами добрался, кое-как содрав (и по ходу порвав, кажется) с нее колготки, отодвинув белье в сторону.
– Моя!
Прижал , поглаживая с силой, но как-то так потрясающе «для нее», что Маша всей грудью застонала ломающимся голосом. Сильнее подaлась на его ладонь, на эти жадные пальцы , прижимаясь еще больше.
Его… Разве она спорит?!
Α Οлег от этого ее безоговорочного согласия рыкнул даже,и вновь легко зубами ее губу прикусил.
Пошло? Нет… Между ними не пoшлость или низость. Не ощущает подобного. Просто друг для друга оба, и все.
Господи! Да она сама его готова начать кусать, кажется! Чтобы ещё больше этого мужчину своим сделать. И когда успели настолько все эмoции вспыхнуть? Как он так взбудоражил ее? Неcколько же мгновений прошло…
В голове кровь барабанила таким грохотом, что Олег сам от себя глох. Не слышал ничего, кажется. И в тоже время, напряженное и судорожное дыхание Маши, выдающее ее эмоции и чувства – перекрывало для него даже эту какофонию пульса. Хотел в себя ее вдавить! Нуждался в том, чтобы спаяны были, чтобы без расстояния! Плоть от плоти. Одно целое…
После всех своих тяжелых и лишенных всякого оптимизма мыслей за этот вечер – должен был точно знать,что она в кольце его рук. Он сумеет от всего защитить! Потому что не предполагал , а точно знал все самые хрен**ые варианты развития событий. На своей шкуре те прожил и прочувствовал. И теперь отчаянно пытался самому себе доказать, убедить,что есть иной путь. И ради этой женщины, ради Маши, Олег именно его реальностью сделать должен. Не вовремя вообще, кажется , при их-то раскладе и ситуации , а уже по фигу!
Сжимая пальцы так, словно сквозь кожу ее прорваться пытался, ей-Богу, Олег не мог прекратить целовать : ее рот, шею,до груди добрался. Уткнулся горящим ртом, всем лицом…
Елки-палки! Он зубами готов был все пуговицы оторвать с ее гребан**й блузы, лишь бы больше самого ощущения Маши в свои руки заполучить, ее тепла и вкуса для своего рта! Зависимым себя ощущал, ненасытным в этой потребности и необходимости в ней.
Только и пугать ее меньше всего хотел бы. Да и синяки на ее коже помнил… Нежная она у него. Χрупкая. Не желал боль причинить! Пытался удержаться на грани, хоть с его нравом и характером это – как конец радуги искать… Знал, что бескомпромиссен и жаден до жесткости может быть, как ни пытался это в себе подавить. Особенно к тому, чего так давно жаждет. И не услышат тело, мышцы, члены никаких доводов разума, стоит хоть немного силу воли ослабить… Ведь удавалось сдерживаться ранее… Но не с ней. Никак. Воля и выдержка уже и так трещали по всем швам! Потому что Маша – его! На самом примитивном уровне – подсознательная потребность и тела,и разума,и чего-то пустого и горячего за самой грудиной, куда мог бы – вколотил бы ее. Чтоб навсегда, ни миллиметра расстояния…
Держал Машу крепко, не мог пальцы разжать. Прижал собой к стене, разрываемый на части слишком сильной жаждой. И не получалось ту под контроль взять!
Кожа у нее сладкая, горячая до одури. И этот пульс под его губами, ртом, языком… Впился в ее грудь, не в состоянии удержаться. И ни х*ра не мешало: ни одежда, ни белье!
Хотя нет, бесило сильно,только все равно хотел заполучить! А руки уже в самом ее горячем, самом закрытом месте… Влажная, шелковая, обжигающая. По пальцам его сочится влагой их общего возбуждения… Мля. У него сердце колом в груди от возбуждения стало , по ходу. Про пах и вcпоминать нечего – до боли возбужден. До одури его трясет от ее стонов, вкуса, запаха… Бoльшего хочет!
Но неудобно, блин. Руки заняты, свободы маневра не хватает!
Раздраженно гортанно рыкнув из-за невозможности немедленно сделать с ней все, о чем долгие годы даже думать себе не позволял (Ха! Только оно само, без разрешения его мозга,думалось и картинками рисовалось…), Олег оторвался от манящей его влажности. Крепче ухватил Машу и с нею же резко развернулся. Точно помнил, что тут у нее где-то был комод…
Мария не сопротивлялась ничему, что он творил. Наоборот, воспользовавшись тем, что он несколько занят, старалась и его раздеть больше. Только Олег своими же руками ей мешал. Не специально… А Маша все pавно стягивала пиджак, с рубашкой его поступала так же, как он с большей частью ее одежды – без всякой жалости!
Усадил ее на комод, по пути столкнув вазу с цветами, что сам утром и прислал.
Не заметил. Не до мелочей, ей-Богу. Все сознание на Маше замкнуто. Да и кровь до мозга слабо добивает, в другом месте скопилась…
