Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
стал? — с искренним недоумением уточнила она. — Да, у вас случались столкновения интересов. Неприятно, понятно. Но я не вижу причин, по которым наш фонд должен избегать помощи и поддержки лица такого уровня…
Лицо старшего брата исказила гримасa гнева:
– Я тебе сказал, чтобы ты прекратила, Маша! — рявкнул он, ещё сильнее нажав на ее лицо, чтобы глаза не отводила, видимо. – Все свои дела с ним завершай! Или тебе свои интересы важнее семьи?! – проорал Петр так, что у нее левое ухо заложило.
Но ведь не зря напомнил, что семья одна. И Машу эта семья характером тоже не обделила.
– Не ори на меня! – не повышая тона, отрезала Маша. — Не отец. И я уже в том возрасте, когда сама имею полное право распоряжаться всеми своими делами и решать, с кем сотрудничать и на каких условиях. Твои конфликты меня не интересуют. Не припомню, чтобы ты прекратил сотрудничество с Шаховцом, когда я тебя просила. – Твердо смотрела брату в глаза. – Да и сейчас работаешь…
В кабинете повисла тишина.
Второй раз за вечер вспомнила то дело. Что-то часто очень. Петр сжал губы так, что они побелели. Она слышала, как он зубами от злости заскрипел.
– Петь, она права. И отпусти Машу, чего вцепился, – Николай с силой сжал рукой плечо старшего брата.
Тот перевел глаза на него. Коля на что-то явно намекал старшему взглядом. И Петя понял. А вот Маша сейчас была на таком взводе, что не разобралась. Страшно не любила то дело вспоминать. И их отношение и советы тогда. И весь сегодняшний разговор… довели до черты кипения!
– Извини, Маш, я зря взбесился, — шумно выдохнув, Петя отступил, разжимая пальцы. Устало растер лицо руками. — Просто этот сукин сын… – чертыхнулся. — Ты же знаешь, как меня бесит, что…
– Не знаю и знать не хочу! – резко заявила она, так же растирая лицо, и понимая — что ей больно. Там, где Петя держал, кожа отзывалась болезненной чувствительңостью. Злость разгорелась больше. — И нечего втягивать меня в свои войны за власть, Петя! Мне это неинтересно! Спасибо за ужин. Хорошего вечера! – развернулась и стремительно покинула кабинет старшего брата, хлопнув дверью.
Не обращая уже внимания ни на окликнувшего ее Колю, ни на пытающегося извиниться Петра.
– Мария! Вернись немедленно! Я не закончил! – опять заорал Петр так, что было слышно и сквозь дверь.
Видно, ее уход его вновь разъярил. У нее тоже в голове просто пульсировало бешенство.
– А я – закончила! — огрызнулась Маша, не поворачиваясь.
Такая злость внутри кипела! Дикая просто. Ее трясло.
И как же Маша устала от того, что они вечно пытались командовать и указывать, что она должна делать! Ее жизнью управлять стремились!
– Маш, что случилось? – в коридоре ее попыталась перехватить настороженная и растерянная Настя. Явно слышала, как они там орали. Ухватила за руку. – Не сердись на Петю, Маш. Он так нервничал с этим назначением, несколько ночей не спал толком. И старался же не показывать, — принялась тут же оправдывать перед ней мужа.
– Я не хочу сейчас говорить об этом, Настя! – отрезала.
Невестка вздрогнула и стушевалась. Несмотря на то, что была старше самой Маши и носила фамилию мужа, характером до их семьи Настя не дотягивала.
– Прости, – попытавшись смягчить, Маша все же отняла свою руку немного резко. Но ее уже просто довели. — Ужин был прекрасным, спасибо, Настя. Но я не могу тут оставаться. А то сама в подсудимых окажусь, — мрачнo пошутила она, стараясь взять себя в руки.
Не особо справилась. И, в каком-то расстройстве, ей-Богу, просто вылетела из квартиры брата, забыв обо всем, только и того, что обулась! Оставив все вещи! Дoшло это до нее только на парковке перед домом, когда Мария поняла, что не сможет открыть машину без ключей. Но вернуться назад…
Н-е-ет! Не сейчас, точно. Может, оно и к лучшему. Хорошо хоть телефон из рук не выпускала… Или плохо.
Петя уже ей звонил. Маша сбросила вызов брата.
Скандала хватит уже. Всем бы остыть. А ответь она на звонок или появись снова в квартире сейчас — и Петр, и Коля своего не упустят. Начнут давить, пытаясь сломить ее решимость. Еще и запрут, с них станется. И такое бывало…
Да и к себе возвращаться — не вариант. Братья найдут сразу. А если Петя сказал, что ещё не закончил, то… Остановить старшего брата бывало сложно, особенно когда его темперамėнт брал верх.
Их всех учили вести себя невозмутимо и сдержанно везде: в суде, на людях, даже дома наедине с собой. И везде младшее поколение Коваленко с этим справлялось… Кроме общения между собой.
Вроде и любили друг друга, и беспокоились. Но так, как они сами, довести их никто другой не мог… Как ещё не поубивали друг друга? Для всех загадка…
