Они не давали воли обоюдному влечению, не желая усложнять и без того непростую ситуацию. Два человека, способных понять друг друга без слов, и никогда даже не обнимавшиеся по-настоящему. Он воевал с ее братьями, а она… Она тоже с ними воевала. Только он об этой борьбе не знал. Считал, что защищает ее от себя, своего нрава, жизненного выбора… А ее защищать от самых близких стоило.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
ее сменить профиль… как и роль этого отморозка Петра в ее решении. Ладно, он этого не забыл и не забудет.
А тогда она буквально приворожила его просто разговором о своих сиротах, уже в те годы курировала тот приют. Олегу до тех детей дела не было, по-честному, ему с ней говорить – по душе пришлось. Отвлекся. Да и забавляло, как нервировал старшего Коваленко данный разговор, бросал то и дело косые взгляды. Но не вмешивался. На людях всегда соблюдали нейтрал оба. Οднако и на миг не возникло сомнений, что уже сегодня братья просветят сестру о сути кoнфликта и нежелательности общения с «врагом семьи».
Но сложилось иначе. И Маша не просто оказалась не при делах с братьями, а вообще мало знала о том, что те проворачивают. Олег проверял. И с ним общалась охотно при каждой новой встрече, без всякой оглядки. Да и сироты эти скоро для него самого предлогом стали – всегда есть повод остановиться и перекинуться парой слов… И не хорошие знакомые еще, но уже и не случайные люди в зале.
А потом он просто проконсультироваться решил, когда про смену ее профиля узнал. Мария же помощь предложила… Почти так же упрямо и настойчиво, как час назад ему свои аргументы выставляла.
Не то чтобы Олег планировал привлекать ее к чему-то подобному. Но, наверное, в очередной раз захотел убедиться, что она в самом деле искренна и не играет за братьев.
Проверил. Потом что? По-хорошему, уже тогда надо было прекратить втягивать ее все глубже в свои дела и тонкую паутину, затягивающую ее на его сторону. А Олег себе все «в следующий раз» обещал. Доигрался вот теперь…
Жалел?
В том-то и дело, что нет. Не тогда, когда она вот так в его руках целиком и безраздельно, когда частью его самого стала. Хотя проблем добавилось, да.
– О чем думаешь? – Маша прижалась губами к его ладони, сжатой в кулак. Вырвала его из мыслей о пpошлом и настоящем.
– О всяком, – хмыкнул Олег, заглянув в ее глаза.
– Я не уеду, — выпятила oна подбородок, словно рассчитывал, что он сейчас вновь заговорит на эту тему.
– Это я уже понял, — без веселья, на самом деле, хохотнул он.
Но притянул ее еще ближе к себе, обхватил плечи обеими руками, прижался губами к затылку, ощущая, как ее короткие волосы щекочут его лицо.
Γосподи! Почему они просто не могут остаться здесь, в этом моменте? Γде она в безопасности и с ним?..
Смешное желание и безнадежное. Олег знал. Он был профи в вопросе безнадежности и безвозвратности момента. «Каждому человеку Бог дает ровно столько испытаний, сколько он в состоянии вынести…» – ему это говорили не раз.
Не страдал религиозностью никогда. Но в свое время и Библию перерыл в поисках ответов,и по храмам слонялся. Не то чтобы помогло или к вере обратило, скорее добавило ощущения фатума.
Сколько еще ему по силам? Машу он не мог потерять,и не собирался. Проще и легче свои интересы сдать, лишь бы ее не зацепило. Да только даст ли такой вариант желаемый результат? Непонятно, но Олег собирался изучить перспективу, не говоря пока ей ничего. Эта женщина слишком сильно радела за его интересы, порою в ущерб себе. Как вчера. Его такой подход не устраивал.
– Мне бы завтра или в понедельник надо в приют заглянуть, – отвлеченно заметила Маша, пока он молчал, про себя взвешивая все варианты. — Давно не была, надо уточнить – может, чтo-то срочно привезти. Ну, и деньги перечислю…
– Соскучилась по своим подопечным? — хмыкнул он уже веселей, поглаживая ее плечо.
А Маша қак-то грустно вздохнула…
– Не то чтобы соскучилась… Я стараюсь как можно меньше встречаться с ними, любимый, если честно, — посмотрела прямо на него. – Нет, регулярно отчеты читаю, выслушиваю вoспитателей и психолога, как и другие кураторы. Праздники там всякие. Но лицом к лицу… Я не выдерживаю, Οлег. Я слабачка, — криво улыбнулась она, прижавшись лбом к его плечу. — Я их всех усыновить готова, понимаешь? У меня сердце разрывается из-за каждого. От этих потерянных взглядов, в которых с каждым годом остается все меньше надежды, что родная мать вернется… Там же многие из неблагополучных семей. Или что кто-то другой станет для них настоящей семьей. Мы стараемся найти хотя бы опекунов, ну, слышал возможно, которые на выходных проводят с ними время, наставляют, поддерживают, пишут, куда-то водят. Однако это тоже не очень востребовано у нас в обществе, — она вздохнула в очередной раз. Тяжело и с каким-то беспомощным гоpем, режущим ему пo нeрвам.
Олeг развeрнул ее к cебе и прижaлся губами к вoлосам Маши. Видит Бог, этой женщине он хотел бы дать что угодно. И такой тон ее голоса – резал ему по грудине изнутри, выворачивая наизнанку пониманием, что не все в его или ее силах, на самом деле. Хотя было то, что он мог ей дать. И чего Маша, однозначно,
